The lives of john lennon




НазваThe lives of john lennon
старонка4/52
Жизни Джона Леннона
Дата канвертавання07.01.2013
Памер7.84 Mb.
ТыпСказка
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52
СТРАННАЯ ГАВАНЬ

 

Дом Дайкинсов за номером 1 по Бломфилд-роуд был довольно неказистым. Он представлял собой небольшое строение, прилепившееся к соседнему и похожее как две капли воды на все остальные дома на улице, и при этом казался почти заброшенным. В саду виднелись лишь сорняки да затхлая вода, скопившаяся в забитых опавшими листьями сточных канавах. Тем не менее, оказавшись в доме, посетитель попадал в теплую и гостеприимную атмосферу. Старый граммофон наяривал танцевальные мелодии, полки и шкафы были как попало заставлены разными безделушками, в баре было полно всякой выпивки, и в довершение гостей неизменным дружелюбным лаем встречала в дверях хозяйская собака.

Который бы ни был час, Джулия всегда была одета, накрашена и тщательно причесана. Поскольку муж, проводивший целый день дома, освободил ее от домашних забот, у нее было достаточно свободного времени. Дайкинс ходил на рынок, менял занавески, пек пироги. А Джулия играла на пианино и пела популярные песенки из музыкальных комедий и кинофильмов.

Ее дом был гаванью для всех детей семьи Стенли. "Когда я ссорилась с матерью, – вспоминает Лейла, – я всегда отправлялась к Джулии. Я усаживалась перед телевизором, а Джуди, чувствуя, что мне нехорошо, потихоньку совала мне в руку яблоко. Через какое-то время мне становилось лучше, и я шла к ней на кухню, а через час уже забывала о своих проблемах. Она всегда умела примирить меня с жизнью". Пит

Шоттон вспоминает, что, когда Джон впервые познакомил его со своей матерью, она взглянула на него и воскликнула: "О, какой худенький красавчик!" Пит протянул Джулии руку, а она, смеясь, принялась похлопывать его по бедрам. Когда Джон признался, что приятели прогуляли занятия в школе, Джулия весело успокоила их: "Да не беспокойтесь вы насчет школы. Главное – вообще ни о чем не беспокоиться! Все будет хорошо!"

У Дайкинса был странный тик. Он кашлял, а затем обязательно нервно подносил руки к лицу, как бы желая убедиться, что его нос все еще на месте. За это Джон прозвал его Дергунчиком. Но вообще-то с отчимом у него были вполне добрые отношения. Всякий раз, когда Джон и Пит появлялись на Бломфилд-роуд, Дайкинс совал им несколько монет, которые вытаскивал из большой банки, куда складывал свои чаевые. Это он купил Джону первые цветастые рубашки и другие модные вещицы, которых тетя Мими либо не одобряла, либо не могла себе позволить, а когда Джон подрос, они нередко вместе потягивали пивко.

Будучи красивым мужчиной крепкого телосложения, обладая матовой кожей и тонкими прямыми актерскими усами, Джон Дайкинс вполне мог сойти за южанина. Джулии нравилась его властная манера в общении с женщинами. (Ведь именно в слабости она упрекала Фредди.) Тем не менее, несмотря на безусловные мужские достоинства Дайкинса, его следующая жена, Рона, всегда считала, что по натуре он гомосексуалист. Наблюдая за ним в течение шести лет знакомства, включая три года брака, она обратила внимание на то, что практически все друзья ее мужа были голубыми.

Дайкинс неплохо зарабатывал, работая официантом в дорогих отелях, где неизменно был на хорошем счету. Однако он крепко выпивал. Стоило ему оказаться вечером без дела, как он напивался, причем до такого состояния, что, возвращаясь домой на машине, нередко останавливался на полдороге, чтобы прийти в себя. (Дайкинс погиб в автомобильной аварии 1 июня 1966 года.) Он был щедрым, много транжирил и любил повеселиться с приятелями, при этом, уезжая из города, часто забывал оставить денег Джулии, вынуждая ее просить в долг у соседей, чтобы прокормить семью или достать угля для отопления дома.

Несмотря на это, он обожал Джулию и обеих очаровательных дочурок, Жюли и Жаклин, прощая им любые капризы. И тем не менее ему случалось приходить в бешенство, колотить Джулию и выгонять ее среди ночи из дома вместе с малышками. Стоя на улице и дрожа от холода, они слышали, как он распинался: "Здесь я хозяин!" И тогда им не оставалось ничего другого, как искать убежища в Мендипсе. Но в рабочем районе Ливерпуля устроить выволочку жене считалось делом обычным. А Джулия была уже не в том возрасте, чтобы начинать жизнь заново. Поэтому она продолжала жить с Дайкинсом, возможно, находя в этом какое-то удовольствие, наподобие того, которое, по словам Фредди, получала, натирая солью свежий порез у себя на теле.

Может быть, самой яркой чертой повседневной жизни Джона Дайкинса была его маниакальная страсть к развлечениям. Он всегда был неугомонным гулякой, ненасытным искателем удовольствий, который перебирался из одного бара в другой, угощая случайных посетителей. Брат Джона Леонард, работавший таксистом, и его жена Эвелин вспоминают, что он мог постучать к ним среди ночи и вытащить из дома, чтобы отправиться куда-нибудь выпить.

У всех, кто хорошо знал Дайкинсов, создавалось впечатление, что они все еще влюблены друг в друга. В присутствии Джулии неизменно заботливый Джон, который много курил, всегда прикуривал сразу две сигареты, одну для себя, другую для нее. А когда Эвелин спрашивала, почему он до сих пор не женился на Джулии, Дайкинс отвечал: "Видишь ли, Эв, быть неженатыми на самом деле даже полезно – сближает". Но это не мешало им вести себя как настоящим супругам. Джулия носила на руке обручальное кольцо, и все называли ее миссис Дайкинс. Кстати, о том, что родители не были официально расписаны, дочери узнали только после их смерти.

За исключением нелепого мямли дяди Джорджа, у Джона Леннона не было других мужчин для подражания, кроме Дайкинса. Именно этим объясняется то, что впоследствии Джон перенял многие черты характера и поведения приемного отца, включая алкоголизм, рукоприкладство по отношению к жене, скрытый гомосексуализм и приступы безудержной страсти к развлечениям. Знаменательным стал также и тот факт, что, став знаменитым, Джон купил Дергунчику длинный белый спортивный "райли" с откидным сиденьем.

Джулия и Дергунчик были не единственными, кто предлагал юному Джону возможность вырваться из сумрачной атмосферы дома тети Мими. Пока ему не исполнилось пятнадцать, он каждое лето ездил к другой тете, Элизабет, которую все в семье называли "Матер". После смерти первого мужа, инженера-кораблестроителя капитана Чарльза М. Паркса, Элизабет вышла замуж второй раз в 1949 году. Ее мужем стал дантист-хирург из Эдинбурга Роберт Хыо Сазерленд. Сначала тетя Элизабет с мужем жили в Оулд Рики, неподалеку от Эдинбурга, а позже переехали на принадлежавшую семье овцеводческую ферму в Сангобеге близ Дарнесса, расположенную на северном побережье Шотландии – в чудесном районе, наводившем на мысли об Исландии и викингах. Стены большого деревенского дома были из самана, комнаты освещались фонарями с парафиновыми свечами, а для тепла камин топили торфом.

По утрам Джон и старшие двоюродные брат Стенли Парке и сестра Лейла Берч отправлялись исследовать каменистые окрестные холмы. Они играли на развалинах возле болот. На берегу реки, в которую заходили лососи, Джон научился ловить рыбу на спиннинг и охотиться с карабином на зайцев, фазанов и глухарей. Ему нравилось подражать удивительному диалекту, на котором разговаривали местные жители-горцы. По воскресеньям он погружался в чтение комиксов, печатавшихся в шотландской газете "Санди пост", открывая для себя таких персонажей, как Брунсы и Оор Вилли. Каникулы в Шотландии оставляли у него незабываемые впечатления. "У меня до сих пор сохранились гораздо лучшие воспоминания о Шотландии, чем об Англии", – напишет он через двадцать лет в письме к Элизабет.

Именно здесь он находился и в тот день, 5 июня 1955 года, когда от кровотечения, явившегося следствием цирроза печени, умер Джордж Смит. Джон без объяснений был отправлен домой. По возвращении он обнаружил Мими в слезах. Когда она сообщила ему о печальном известии, Джон погрузился в молчание. "Я поднялся к себе в комнату. Немного позже ко мне пришла кузина Лейла. И тут у нас обоих случилась истерика. Мы смеялись, смеялись и никак не могли остановиться. Потом мне было очень стыдно".

 

После смерти дяди Джон все чаще стал появляться на Бломфилд-роуд. Ему исполнилось пятнадцать, и его преследовали три навязчивых желания: одеваться как тедди-бой, спать с девочками и стать главарем банды. Ему хотелось именно того, чему Мими всячески стремилась помешать. "Теды" были символом бунтующей молодежи, они происходили из рабочей среды и носили длинные пиджаки с бархатным воротником и узкие брюки.

1956 год стал годом "тедов". В сентябре в Великобританию приехал Билл Хейли, выступавший в турне, озаглавленном "Rock Around the Clock"*. "Теды" решили показать, на что способны. Они буквально в щепки разнесли концертные залы по всей стране. Эти акты вандализма вызвали у Джона восторг. Впервые в жизни он вдруг почувствовал свою солидарность с обделенными. Правда, он не работал, как "теды", на заводе и не мог заработать денег, чтобы одеться наподобие своих кумиров: брюки дудочкой, куртка бандита с большой дороги, полосатый галстук, медальон с изображением черепа и ботинки на толстой каучуковой подошве. Лучшее, что мог себе позволить бедный парень из мелкобуржуазной семьи, учившийся в "Итоне для лейбористской партии", была набриолиненная прядь волос на лбу ("помпадур") и бакенбарды ("шрамы"), а также брюки, самостоятельно обуженные на швейной машинке тетки. При этом, чтобы их надеть, ему приходилось отправляться к своей беззаботной матушке.

В общении с девушками Джона не удовлетворял просто флирт в темноте кинотеатра. Ему были нужны "серьезные дела". А для этого ему опять же требовалась обстановка вседозволенности, царившая на Бломфилд-роуд. В это время Мими не только добралась до секретного дневника Джона, в котором он описывал свои сексуальные победы, но и сумела расшифровать его тайнопись. И тогда Джон понял, что не может хранить ничего личного в Мендипсе.

Невинности его лишила Барбара Бэйкер. Будучи ровесницей Джона, она оказалась гораздо опытнее его. Как-то весенним вечером, возвращаясь из воскресной школы, они с подругой попали под ливень и укрылись в подворотне. Через несколько секунд на улице появились бегущие Джон и Пит. Увидев девушку с прической "конский хвост", Джон закричал: "О, вот и конская морда! Конский хвост и конская морда!" Барбара узнала в нем того самого "террориста", который когда-то давно прятался на дереве и расстреливал ее из лука. Она удивилась тому, как элегантно он выглядел в своем синем пиджаке, белой рубашке и клубном галстуке. Они немного поболтали, и Барбара согласилась встретиться с ним на следующей неделе.

Очень скоро Барбара и Джон "довели дело до конца". "Ну все, Пит, – поделился он с приятелем. – Я сделал это. Я наконец-то переспал с Барб. Когда я входил в нее, было жутко больно. Как если бы кошка старалась пролезть в мышиную нору. Если честно, мне больше нравится самому хорошенько поработать рукой".

Но Барбара начала преследовать Джона. "Ей надо было просто разбить перед его домом палатку, – рассказывает Жюли Дайкинс. – Она часами стояла на тротуаре, наблюдая за домом, садом, окнами, дверью". Пятнадцатилетний Джон уже тогда был таким законченным лицемером, что в открытую попросил мать выйти на улицу и отправить Барбару домой. Но едва Джулия открыла дверь, Барбара убежала. Правда, ее догнали Жюли и Жаклин, которые хотели узнать, в чем дело. Барбара попросила маленькую Жюли передать по секрету Джону, что она хочет с ним встретиться. Малышка исполнила ее просьбу. Джон вышел на улицу с независимым видом, будто на прогулку, не зная, что сестры следуют за ним по пятам. И когда чуть позже они застали его лежащим в траве и страстно целующимся с Барбарой, Джон так перепугался, что был вынужден купить их молчание за полкроны. Когда вечером за чашкой чая Джулия посочувствовала Джону, которому не дает прохода эта ужасная девчонка, Джон бросил взгляд на Жюли и слегка пнул ее ногой под столом, как бы предупреждая, чтобы девочка держала рот на замке.

Барбара Бэйкер была очень привлекательной девушкой, обладавшей телом, способным заставить потерять голову любого мальчишку. Эта связь не мешала Джону продолжать дружить с Питом, который тоже обзавелся к этому времени подружкой. Всем четверым нередко случалось заниматься любовью в одной комнате, а иногда и в одной кровати. Однажды вечером они отправились домой к подружке Пита. Как только ее мать вышла на кухню, чтобы приготовить чай, Джон и Барбара тут же начали обниматься, устроившись на софе. Подружка Пита стянула с себя трусики и оседлала Шоттона, сидевшего на стуле. Но тут раздался стук в дверь. "Войдите!" – закричал Джон, мгновенно застегивая молнию на брюках.

Хозяйка дома сделала несколько шагов вперед и объявила: "Чай готов!"

Раздосадованный Пит пытался скрыть свое состояние. А Джон уже был на ногах и предлагал хозяйке свою помощь, не в силах устоять перед соблазном поиздеваться над приятелем.

Бурный роман Джона и Барбары продолжался до самого конца первого года обучения в художественном колледже. В конце концов Барбара познакомилась с Джулией, которая отнеслась к девушке с нескрываемым дружелюбием. С Мими дело обстояло сложнее. "Она была такой элегантной, изысканной, – рассказывает Барбара. – Я сразу поняла, что с ней надо держать ухо востро. Нельзя сказать, чтобы ее очень любили". Мими, со своей стороны, находила Барбару слишком "современной" девушкой. "Мы никогда не были с ней друзьями, – добавляет Барбара. – Она считала, кстати, совершенно справедливо, что мы заходили слишком далеко и что мы были еще слишком молоды для этого".

"Джон был большим романтиком, – продолжает она. – Он посвящал мне стихи, исписывая ими целые страницы. Это была любовь, настоящая любовь! "Вот, – говорил он, – я написал тебе письмо, вернее, стихотворение. Прочти сама!"... Когда он сдавал вступительный экзамен (в художественный колледж. – А. Г.), то приписал мое имя внизу рисунка. Он считал, что это должно принести ему удачу".

Любовь была бурной. Кризис разразился в течение второго лета, которое они проводили вместе. "Я немного остыла к нему, – вспоминает Барбара, – и начала тайком от Джона встречаться с его лучшим другом (так она называла Билла Тернера. – А. Г.). Джон сходил с ума. В тот вечер, когда он обо всем догадался, он чуть не сломал ногой забор в саду. Он был так несчастен". Через несколько недель Барбара объяснила Биллу, что в конечном счете ей больше нравится Джон. Билл сам по-джентльменски сообщил об этом Джону, и влюбленные помирились. Так продолжалось до тех пор, пока их не разлучили родители.

Мать Барбары сильно разволновалась, когда поняла, что ее дочь влюблена не на шутку. Она отправилась на переговоры к Мими, прихватив с собою мужа. "В конце концов, – призналась Барбара, – им удалось то, чего они так добивались, и мы с Джоном расстались". В течение еще какого-то времени Джон продолжал тайно встречаться с Барбарой, но к началу второго курса в художественном колледже между ними все было кончено. К этому времени у него была уже новая подружка, гораздо менее "современная", чем Барбара. 

 

ЗОВ ЭЛВИСА

 

До того момента, пока он не услышал "Heartbreak Hotel", Джон Леннон оставался Мальчишкой Ниоткуда, наподобие сказочных героев, воспитывавшихся по воле злых духов вдали от своих царственных родителей, оторванных от мира, который им приходилось открывать для себя заново. Воспитательные методы Мими держали его в стороне от того, к чему обычно приобщаются другие дети. Поскольку в Мендипсе было запрещено все то, что Мими считала "вульгарным", – комиксы, кино, телевидение, к 1956 году у Джона не было почти никакого представления о той массовой культуре, на которой воспитывалось все его поколение. Будущий ярый поклонник, а затем и властелин средств массовой информации был далеким от моды пятнадцатилетним мальчиком, на которого появление Элвиса Пресли произвело впечатление, сравнимое разве что со взрывом атомной бомбы.

"Heartbreak Hotel" потряс мальчика, который "видел одиночество". Теперь он его еще и услышал. К нему обращался незнакомец, находившийся за тысячи километров, но они были настроены на одну волну. Джон и Элвис были так похожи друг на друга, что между ними мгновенно возникла неразрывная связь. Будучи одинокими детьми, воспитывавшимися женщинами, которые старались максимально оградить их от внешнего мира, оба они стремились вырваться из оков семьи, выбрав в качестве средства протест, вознесший их до уровня героев своего поколения. Но в глубине души они продолжали оставаться грустными и застенчивыми мальчиками, стремившимися убежать от реальности туда, где существовали лишь мечты и наркотики. Иногда их охватывала страсть, которую оба старались вдохнуть в свои песни. Как бы то ни было, "Heartbreak Hotel" стал для Джона Леннона чем-то вроде пророческого видения всей его будущей жизни.

Связь, установившаяся между Элвисом и Джоном, была бессловесной. Пусть номинально Элвис Пресли и Джон Леннон говорили на одном языке – Джону не было дано понять то, о чем говорил Элвис. Элвис был американцем – примитивным, страстным, но непонятным. Подобно еще одному величайшему обманщику пятидесятых, Джонни Рэю, он писал свои тексты и музыку, не признавая границ, разделяющих язык и действие. Джонни Рэй не пел о слезах – он плакал! Точно так же и Элвис не рассказывал об одиночестве, а играл его, словно трагедию, которая неизменно заканчивается гибелью главного героя.

"Heartbreak Hotel" стал для Леннона не просто катализатором, эта песня приобщила его к таинству власти, которой может обладать мечта, и продемонстрировала возможность выражать самые глубокие душевные тревоги через психодраму рок-н-ролла.

Джон сразу начал подражать новому кумиру. В газете "Ревей" он нашел объявление о продаже подержанной гитары "с гарантией, что не сломается", и стал приставать к обеим матерям с просьбой купить ее. Мими и слышать ничего не желала о том, чтобы поощрять это новое опасное увлечение. Тогда он обратился к Джулии. Она обожала рок. Стоило ей услышать звуки рон-н-ролла, и она тут же принималась извиваться в бешеном танце. В свое время отец научил ее играть на банджо, и теперь она была уверена, что сумеет научить Джона играть на гитаре. Она дала ему десять фунтов, и вскоре он получил по почте старую испанскую гитару, настоящую развалину. Джулия настроила пять струн под соль, как на банджо, спустив за ненадобностью шестую. Джона мало волновало, правильно они все сделали или нет: он собирался разучить свою первую песню – "Ain 't That a Shame"* Фэтса Домино.

Нельзя сказать, что Леннон приобщился к музыке через рок-н-ролл: когда Джон был совсем маленьким, ему купили простенький аккордеон, на котором ребенок исполнял модные мелодии того времени – "Green-sleeves", "Swedish Rhapsody"* (* "Зеленые рукава", "Шведская симфония" (англ.). ) и "Moulin Rouge"** (** "Мулен Руж" – Красная мельница (фр.). ). Позже один из студентов, снимавших комнату в Мендипсе, подарил ему губную гармошку. Джон очень быстро разучил на ней несколько мелодий. И этот новый звук так понравился ему, что во время очередной поездки в Эдинбург он довел до белого каления пассажиров автобуса, бесконечно наигрывая "The Happy Traveller"*** (*** "Счастливый путешественник" (англ.).). Растроганный кондуктор подарил ему за это настоящую губную гармошку. Долгие годы совершенствования игры на этом инструменте позволили Джону придать особое звучание первые записям "Битлз", обволакивая их грустными звуками инструмента, чей голос был так созвучен его собственному.

"Heartbreak Hotel" не стал отправной точкой музыкального формирования Джона Леннона, точно так же бурное увлечение Джона игрой на гитаре и исполнением модных в конце пятидесятых песен в стиле рокабилли и ритм-энд-блюз не превратило его или других членов группы "Битлз" в американцев. Перенимая музыку Нового Света, они создавали другую, свою, абсолютно новую музыку.

Элвис поставил перед Джоном цель. И пусть до поры до времени он был оснащен лишь игрушечным аккордеоном и старой губной гармошкой, он уже был готов ее достичь.

 

* * *

 

Мими не оценила нового увлечения Джона. Он целыми днями бренчал на гитаре, тяжело отбивая ритм ногой. Раздраженная постоянным шумом, она отправляла его играть на веранду, где он сидел часами, занимаясь только музыкой. Следующая проблема возникла тогда, когда Джон запретил Мими входить к нему в комнату, где повсюду в полном беспорядке были разбросаны одежда, газеты и книги. "Когда я открывала дверь, он непременно говорил: "Оставь, я сам все уберу". Совершенно неожиданно и почти в одночасье Джон превратился в жуткого неряху, и все из-за Элвиса Пресли. У него в спальне хранился постер с его фотографией, там же в одном углу валялись носки, в другом – рубашки", – вспоминает она. Мими устраивала сцены, но все было напрасно. Он с утра до вечера слушал Пресли и ни разу не пропустил передачу "Джек Джексон Шоу" на "Радио Люксембург", которое с недавних пор можно было слушать в Ливерпуле. "Он брал приемник с собой в постель, – продолжает Мими, – и слушал под одеялом, думая, что я ничего не знаю. Но я старалась ничего не пропускать, с Джоном всегда надо было держать ухо востро. Он был способен еще и не на такое".

Но ведь Элвис играл не на старой испанской гитаре, и Джон стал приставать к Мими, чтобы она купила новый инструмент. В конце концов тетка сдалась. "Поначалу я считала, что это всего лишь каприз, скоро ему надоест, и он обо всем забудет. Как-то в субботу мы отправились в магазин Хесси, расположенный в центре Ливерпуля, и я купила ему новую гитару. Она обошлась мне в четырнадцать фунтов. Четырнадцать фунтов – в то время это были огромные деньги! И все для того, чтобы он угомонился. Помню, как он стоял у себя в комнате перед зеркалом с гитарой в руках, изображая этого самого Элвиса Пресли".

Вскоре, несмотря на самозабвенное увлечение Элвисом, Джон был вынужден признать, что на свете существуют рок-н-ролльщики и покруче. Одновременно с Элвисом он открыл для себя Литтл Ричарда, которого впервые услышал дома у одноклассника. У Майка Хилла была удивительная коллекция пластинок рока и ритм-энд-блюза. Мальчик жил совсем близко от школы, а его мать уходила на работу, поэтому он, понятное дело, имел возможность развлекать Джона и его приятелей чуть ли не ежедневно.

"Этот парень, с которым мы учились в одной школе, ездил в Голландию. Однажды он пришел и сказал, что у него появилась новая пластинка, где какой-то тип поет намного лучше, чем Элвис. Элвис был для меня богом. Мы часто ходили к этому парню домой и слушали Элвиса на старых пластинках на 78 оборотов в минуту. Обычно мы покупали по пять сигарет на брата, жареной картошки и шли к Майку. Новая пластинка называлась "Long Tall Sally" (с песней "Slippin ' and Sliding"* (* "Долговязая Сэлли", "Скользящие мимо" (англ.).)на стороне "Б". – А. Г.). Когда я ее прослушал, то был настолько потрясен, что просто лишился дара речи. Я разрывался на части. Даже мысленно я не мог пойти против Элвиса. Но не мог же я любить их обоих? А потом кто-то произнес: "Это поет негр". Я не знал, что негры умеют петь. Элвис был белым, а Литтл Ричард черным. Оказалось, что мне не нужно выбирать, я мог принять обоих, потому что они были разными".

Способность Леннона мгновенно распознавать "великих" рокеров дала "Битлз" в самом начале их карьеры значительное преимущество – они всегда умели уловить новые прогрессивные веяния из-за океана и использовать их раньше других. Но до этого было еще далеко. Когда Джон услышал Литтл Ричарда, он был всего лишь фаном. Ему в голову не приходила мысль о том, чтобы стать настоящим рокером, как Элвис, который казался ему сказочным пришельцем из другого мира. "Даже Джон не мог и помыслить о том, чтобы петь, играть на гитаре и зарабатывать миллионы долларов, как Элвис, – объясняет Пит Шоттон. – Мысль о том, что ограниченный в средствах мальчишка из провинциального английского города может достичь тех же профессиональных высот, что Билл Хейли или Элвис, казалась невозможной. Чтобы серьезно заниматься музыкой, нужны были деньги – инструменты стоили целое состояние – и годы музыкальной практики. Так или иначе, а рок по определению считался американской музыкой".

Но в Англии уже был музыкант, который открыл дорогу будущим Битлам. Лонни Донеган был уроженцем Северной Англии. Будучи профессиональным джазменом и сыном скрипача, он сумел приспособить американскую музыку к вкусам англичан. Музыка Донегана брала свое начало в негритянском фольклоре, в частности, его вдохновлял Хадди Ледбеттер по прозвищу Лидбелли (настоящее имя Джон Хенри), певец и виртуозный исполнитель на двенадцатиструнной гитаре, который угодил в тюрьму за убийство, но благодаря своему таланту был отпущен на свободу. Кстати, первым успехом Донегана стала бледная интерпретация известной записи Лидбелли "The Rock Island Line"*(* "Очертания Рок Айленда" (англ.).).

Так же, как Пресли до и "Битлз" после него, Донеган брал за основу старые негритянские блюзы, дошедшие до Европы из Америки, и видоизменял их. Он придавал им более свинговый, легкий, быстрый, танцевальный ритм, который привлекал молодежь. Такая музыка, которую позднее будут ошибочно называть "скиффл" – этим термином прежде обозначали определенный стиль негритянского джаза, – вобрала в себя стиль свинга белых исполнителей, таких, как Боб Уиллз и его "Тексас Плейбойз". Но самым замечательным в этой музыке было не название, не стиль и даже не содержание, а манера исполнения. Несмотря на то, что Донеган играл только на профессиональном музыкальном оборудовании, тысячи молодых ребят быстро подхватили скиффл, используя самодельные инструменты, например, "тичест бас" мастерили из деревянного ящика, к которому приделывали палку от метлы, стиральные доски и наперстки.

Началась эпоха создания групп, а индустрия шоу-бизнеса взяла скиффл в свои руки. Концерты, радио и телепередачи, пластинки, настоящий взрыв новой молодежной культуры, предвестницы рок-культуры. Влияние скиффла долго ощущалось в творчестве Леннона и других Битлов. В самых известных композициях, таких, как "A Hard Day's Night"*, они обращались скорее к стилю кантри-энд-вестерн, чем к ритм-энд-блюзу, которым восхищались больше всего. Дело было в том, что кантри-энд-вестерн был лишен технических и этнических сложностей, с которыми неизбежно сталкивались английские парни при исполнении негритянской музыки, а кроме того, этот стиль был доступен, легок в восприятии и даже забавен. Поэтому важно подчеркнуть, что после Элвиса Джон познакомился со стилем кантри рока-билли Карла Перкинса, чья "Blue Suede Shoes"** нравилась ему больше, чем в исполнении его кумира.

 

Свою первую группу шестнадцатилетний Джон Леннон создал в марте 1957 года. Сам он пел и играл на гитаре, Пит Шоттон аккомпанировал на стиральной доске, а Эрик Гриффитс, парень с лицом ботаника из Вултона, играл на своей новой гитаре так, как их научила этому Джулия. Затем они приняли Рода Дэвиса, который только что купил себе подержанное банджо, но еще не знал, как с ним обращаться. Джон и Эрик показали ему, как настраивать инструмент и научили трем базовым аккордам. И пока Джон пел, Эрик подсказывал Роду, когда менять аккорды.

Группа быстро разрасталась. На какое-то время к ним примкнул Билл Смит из Чайлдуолл Хаус, игравший на тичест-басе, но его "уволили" за прогулы репетиций и заменили на Лена Гарри, студента Ливерпульского института. Наконец появился барабанщик – Колин Хантон. Хантон был единственным членом группы, который не учился в колледже, а работал учеником на мебельной фабрике, но у него была редкая и дорогая для того времени собственная маленькая ударная установка.

Одетые в черные джинсы, белые рубашки и с галстуками-шнурками на шее "Блэк Джеке", переименованные затем по названию школы в "Куорри Мен", имели в своем репертуаре хиты в стиле скиффл, а также несколько песен, позаимствованных где ни попадя. К традиционным и обязательным хитам Лонни Донегана "Rock Island Line", "John Henry" и "Don't You Rock Me, Daddy"* они добавили ливерпульскую песенку "Мэгги" группы "Вайперз" о проститутке с Лайм-стрит, "Freight Train"** (** "Грузовой поезд" (англ.). ) Чазза Макдевитта и Нэнси Виски, а также "Worried Man's Blues"*** Берла Айвса, который услышали на старой пластинке в 78 оборотов в минуту. Единственной проблемой музыкантов оставалось то, что они не всегда могли разобрать слова. Но Джон, быстро понявший, что в песне важны не столько слова, сколько звукосочетания, не стесняясь заменял любые непонятные тексты стихами собственного сочинения.

Типичным примером подобной обработки стало исполнение Джоном знаменитого хита группы "Делз Викингз" "Come Go With Me"****. На пластинке некоторые фразы этой песни были неразборчивы, и тогда Джон переделал их на свой лад: "Love, love mе darlin', Come and go with me. Please don't send me, 'way beyond the sea"****** превратились в "Come, come, come, go with me, Down to the penitentiary"******!(****** "Поехали, поехали, поехали со мной прямо в тюрьму" (англ.).). Так ведущий вокалист группы "Куорри Мен" начинал свою карьеру величайшего текстовика эпохи Рока.

 

21 июня 1957 года Джон получил свой первый ангажемент на празднике в Дингле, маленьком городке, состоявшем из нескольких ровных рядов игрушечных домиков, спускавшихся к Мерсисайду вдоль узких улочек, усаженных леденцовыми деревьями. Роузбери-стрит была разукрашена гирляндами и фонарями, ярмарочные балаганы предлагали освежающие напитки и игры. Дважды в этот день "Куорри Мен" поднимались на импровизированную сцену, оборудованную в кузове полуприцепа, играли на акустических гитарах и пели в микрофон, подключенный к старому радиоприемнику.

Леннон вырядился в клетчатую ковбойскую рубашку с расстегнутым воротником и сделал прическу под Элвиса Пресли. На фотографии этой группы, запечатлевшей первое выступление Леннона, видно, как он перебирает струны на гитаре и поет в микрофон, по-змеиному вытянув шею, – такую позу на сцене он сохранит отныне навсегда. "Он вел себя так, будто был уверен, что он лучше всех, а потому может позволить себе подмигивать девчонкам и острить", – рассказывал Чарлз Робертc, живший на Руозбери-стрит. Быть может, именно надменность Джона стала причиной того, что концерт закончился раньше, чем было намечено.

Несколько молодых негров из соседнего гетто, приехавшие на праздник, начали высказываться по поводу их игры и угрожать Леннону. Испугавшись этой, как он сам выразился, "банды черномазых", Джон соскочил с грузовика и укрылся со своими партнерами в доме у Чарлза Робертса. Мать Чарлза напоила ребят чаем и вызвала полицейского, который сопроводил их до автобусной остановки, и они вернулись домой. А через две недели, 6 июля, группа вновь появилась на публике, но на этот раз после концерта произошла историческая встреча, оказавшая решающее влияние на все последующее развитие поп-музыки.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52

Падобныя:

The lives of john lennon iconJohn Winston Ono Lennon was best known as a singer, songwriter, poet and guitarist for the British rock band The Beatles. His creative career also included the
Strawberry Fields Forever are often ranked among the best songs in popular music history. In 2002, the bbc conducted a vote to discover...

The lives of john lennon iconJohn D. McLain was born in Harnett County, Erwin, North Carolina formerly Duke, to Caroline McLain and Parker Covington. John grew up in the Beaver Dam area and

The lives of john lennon iconJohn Zorn The Holy Visions featuring the Irish Debut of iconic composer and instrumentalist John Zorn. Thursday 4 October and Friday 5 October Dundalk, Louth Ireland

The lives of john lennon iconLives will be broken

The lives of john lennon iconSelected Lives of

The lives of john lennon iconThe Inner Lives of Cultures

The lives of john lennon iconLives and works in Vienna (A)

The lives of john lennon iconConferenza archizines lives

The lives of john lennon iconTying the Knot While Saving Lives

The lives of john lennon iconHugh Lessig is a newspaper reporter who lives in

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка