Самый главный враг




НазваСамый главный враг
старонка2/4
Дата канвертавання09.12.2012
Памер0.77 Mb.
ТыпДокументы
1   2   3   4

Я предпринял попытку приподняться, в надежде разглядеть моих похитителей, но, сумел поднять голову всего лишь на несколько сантиметров, после чего на меня вновь накатила сильная усталость. Несколько секунд я боролся со сном, прежде чем он меня окончательно сломил второй раз.


Я снова пришел в сознание. Сразу вспомнились недавние события.

Я почувствовал болезненное давление на живот, словно в него уперли острый камень. А еще сильно болела голова и явственно ощущалась тряска. Сложив все эти три фактора, я понял, что меня несут на плече. Куда, кто, зачем? Хотелось бы мне знать, но и в то же время я боялся узнать ответы на свои вопросы.

В голове мелькнула мысль: попытаться вырубить моего «носильщика» и убежать, но она улетучилась так же быстро, как и возникла. Все тело ныло и болело, руки и ноги затекли так, что я не мог толком ими пошевелить. Тем более, я не знал, где нахожусь, а, значит, и бездумно убегать мне не следовало. Для начала нужно оценить обстановку, а потом уже выстраивать план действий.

Мозг снова начал усиленно работать.

Если я все–таки не ошибся, и меня действительно похитили «красные», то с какой целью они это сделали? Неужели я им для чего–то нужен?

Я попытался собраться с мыслями, чтобы хоть что–нибудь предположить. В итоге родилась малоприятная версия: что, если мое похищение – дело рук Ньютона? Таким образом, он хотел поквитаться со мной, за все, что я ему сделал? Как знать, ведь он вполне мог это сделать. Насколько я понял, среди «красных» Ньютон обладает немалым авторитетом, возможно даже, что он второй человек после Анимуса.

Такие особы, как Умник, запросто могут поступить очень подло. Если подумать, за то время, что мы с ним знакомы, я ничего ему не делал, если не считать того, что я вышел живым после схватки с ним. Казалось бы, из–за чего тут раздувать трагедию вселенского масштаба, но такая вещь могла сильно его задеть. В итоге, меня выкрали, доставили на ЕГО территорию, где у него есть большое преимущество. Короче, если подвести итог, то мне крышка.

Хотелось бы верить, что моя догадка ошибочна, но, на мой взгляд, она была самым рациональным объяснением моего появления здесь.

Кстати, где это, здесь? На какой я станции? И на станции ли я вообще? Быть может, меня вынесли на поверхность и здесь оставят умирать. Без еды, воды, противогаза, в мире, кишащем чудовищами, человек долго не протянет. И я, увы, не исключение.

Открыв глаза, я немного успокоился. Нет, я не на поверхности. Под ногами (хоть и в моем положении это не совсем верно) были железнодорожные рельсы, а, следовательно, я в метро. Хотя с этим выводом я немного поспешил. Как будто рельсы бывают только в метро… Нельзя исключать, что я могу находиться, допустим, на каком–нибудь железнодорожном вокзале. Но мне в это верилось с трудом.

В следующий момент я почувствовал, что падаю. Потом резкая боль в спине и лопатках – меня бросили, нет, даже швырнули, на что–то твердое. Когда зрение полностью вернулось ко мне, я смог, наконец, разглядеть человека, который меня нес на себе.

Он был высокий, широкоплечий и полностью лысый. На голове – ни единой волосинки. Даже бровей и ресниц – и то не было.

Лысый оскалился, обнажив свои, что удивительно, белые зубы, и от этой «улыбочки» мне стало не по себе.

– Что… где я? – с большим трудом выдавил из себя я, впрочем, не особо надеясь на ответ.

Его и не последовало. Лысый наклонился надо мной и, взяв за воротник куртки, не прилагая каких–либо усилий, поднял меня с пола и установил так, чтобы мои глаза были вровень с его глазами, вследствие чего мои ноги не дотягивались до пола нескольких сантиметров.

Лысый продолжал ухмыляться. Он долго держал меня в таком положении, и я думал, что вскоре руки его устанут, и моя спина вновь неслабо соприкоснется с полом. Но ничего подобного, лысый, похоже, и не думал меня отпускать. Он что, ловит кайф от того, что держит меня над полом? Бред какой–то!

Очень скоро я уже был готов умолять его опустить меня на землю. Пускай он даже бросит меня со всей дури на пол, лишь бы оказаться на твердой поверхности.

Словно прочитав мои мысли, лысый разжал пальцы и я, повинуясь законам гравитации, шмякнулся своей пятой точкой на гранитный пол, при этом явственно ощутив копчиком, насколько это неприятно. Лысый зашелся в приступе истерического смеха. Причиняемая мне боль доставляла ему удовольствие, и еще какое!

Через мгновенье от его благодушного настроения не осталось и следа, на лице появилось то выражение, которое я наблюдал у Лысого, когда увидел в первый раз. Серьезный, хмурый, даже немного злобный. Что он задумал, мать его?

Лысый снова подошел ко мне, и я уже приготовился к тому, что он станет меня бить, но мои опасения были, по крайней мере, преждевременны. Он резким движением схватил меня за кисть левой руки. Вскоре на ней защелкнулся толстый, сделанный из прочного металла браслет. То же самое произошло и с моей правой рукой и обеими ногами. Таким образом, я очутился в кандалах.

Отойдя на пару шагов назад, лысый критично осмотрел меня и, удовлетворенно кивнув, ушел. Куда, я уже не мог видеть.

Положение, в которое я попал, мне определенно не нравилось. Все складывалось как нельзя ужасно. Вообще что–то в последнее время я попадаю в какие–то переделки, правда, из которых до сих пор выходил, если можно так сказать, «сухим». Я как будто съел пирожок с начинкой «хроническая неудача».

Черт, и ведь надо же, как меня неудобно приковали! Кандалы висели на колонне на таком уровне, что я не мог нормально сесть на полу и не доставал до него своим мягким местом примерно двадцати сантиметров. В итоге, для удобства, ну и еще чтобы руки не затекли от того, что я на них вишу, мне пришлось встать, хотя удалось мне это не сразу.

К моему великому сожалению, я ничего не мог поделать со своим положением. Кандалы прочно держались на кистях рук и даже думать о том, чтобы попытаться высвободить их из металлического браслета, не имело смысла. Попробовав выдернуть оковы из колонны, я пришел к выводу, что это тоже бесполезное занятие – сидели, заразы, крепко.

Я огляделся и понял, на какой станции нахожусь. «Выборгская». Далеко же меня забрали, ох, далеко. Не «Девяткино», конечно, но при мысли о том, что даже если мне и удастся сбежать, становилось дурно. Миновать четыре станции и переход на «Достоевскую» у меня ни за что не получиться. Прошмыгнуть мимо «красных» – это, считай, то же самое, что горошине пройти через сито. С другой стороны, нет ничего невозможного, любил говорить дядя Вова. Но, думается мне, эта поговорка не относится к моей ситуации…

Таким образом, оказавшись, как я и предполагал, в плену у «красных», прикованный к одному месту, у меня стало очень много времени, чтобы подумать о дальнейшей своей судьбе или, что было бы гораздо полезнее, придумать хоть какой–нибудь план по освобождению. Только вот мысли совершенно не лезли в голову. Я был настолько подавлен случившимся со мной, что даже думать ни о чем не хотелось.

Я всё же попытался пораскинуть мозгами, чтобы предположить, что я здесь делаю.

Значит, если хорошенько подумать…. Получается, красные знали, что я приду на «Лиговский проспект», знали время, а потом наверняка задействовали усыпляющий газ, чтобы нейтрализовать меня и обоих Денисов. Но как, откуда? Кто мог им сказать?

Сразу вспомнилось, как дядя Вова послал меня забрать оружие. И причём он настаивал, чтобы пошёл именно я. Нет, быть не может! Это не он! Наверное, просто случайное совпадение. Он не имел никакой возможности связаться с красными. Дядя Вова всегда был рядом с нами, всё время неотступно ходил с Антоном.

Но тогда кто же? Громова и Вихрова исключаем сразу же, их усыпили так же, как и меня, очевидно для того, чтобы не мешали «красным» совершить похищение. Чёрт, кому же есть выгода в том, что я торчу здесь?

Я рассмотрел, кажется, все возможные кандидатуры, но в итоге пришёл к выводу, что во всём замешан Ньютон. Больше некому. И если я прав, скоро он, наверное, придёт сюда и будет насмехаться надо мной, а потом, я в этом нисколько не сомневался, прикончит. Я не очень хорошо знаю его характер, но осмелюсь предположить, что прежде чем убить, он будет пытать меня.

Вот бы ему предложить поединок. Один на один. Думаю, он не настолько бесчестен и труслив, чтобы отказаться. Если уж умирать, то борясь за свою жизнь. А там глядишь, может, и фортуна повернётся в мою сторону…

Но планы планами, а на деле всё могло выйти боком.

Внезапно в поле моего зрения появился человек. Приглядевшись, я понял, что это девушка. Пышные формы выдавали её. И она шла ко мне. Когда она приблизилась, я смог рассмотреть её лицо.

Увидел… и обомлел.

У меня даже мысли не было увидеть её здесь. Но глаза не обманывали. И я точно знал, что дело происходит не во сне.

Но что она тут делает? Неужели ей сохранили жизнь? Я не знал, радоваться ли тому, что я увидел её здесь или нет.

– Олег! Что ты тут делаешь? – удивлению Маши не было предела. Да, это точно она, это её голос.

– То же самое я хотел бы спросить у тебя!

Маша слабо улыбнулась и так нежно обняла меня, как никогда в жизни. Я бы тоже с радостью обнял её, если бы мои руки не были подвешены на цепях. Когда Маша разомкнула свои объятия, я рассказал ей свою историю. Она слушала внимательно, не перебивая, а когда я закончил, только сочувственно покачала головой.

– Не повезло тебе, Олег. У меня похожая ситуация. Я отправилась с Сашей на рынок, а когда мы переезжали «Достоевскую» на нас напали «красные». Уехать, увы, не получилось. Саша отстреливался, пытаясь защитить меня, и себя, конечно, но его убили. А меня они схватили и утащили с собой. Я отбивалась, но что я могла сделать против пяти мужиков.

Они притащили меня сюда, на «Выборгскую», где сделали, – Маша понизила голос до шёпота, – наложницей Анимуса.

Я невольно вздрогнул. При одной только мысли, что её хотя бы пальцем трогал этот ублюдок, во мне мгновенно вскипела волна гнева. Возможно, Маша прочитала на лице мои эмоции от услышанного.

– Нет, ты не думай, Анимус на самом деле – импотент.

Не скажу, что эта новость меня успокоила, но на душе стало немного полегче.

– Ну и как тебе здесь живётся? – поинтересовался я.

Маша пожала плечами.

– Не определилась ещё. Сказать, что плохо – не могу. Но и хорошей жизнь мою теперешнюю не назовёшь. Но скажу тебе по секрету, – Маша заметно нервничала, думая говорить мне свой секрет или нет. Наконец она решилась, – я влюбилась.

– Ты влюбилась? В кого? – вот это новость. Я ожидал услышать что угодно, но не это.

– Его зовут Паша, но здесь его все называют Пабло. Забавная кличка, не правда ли?

– Погоди, погоди! Ты хочешь сказать… что влюбилась в «красного»? – я не мог в это поверить. Как такое возможно вообще?

– А что в этом такого? – возмутилась Маша. – Хм, я кажется, поняла. Ты, наверное, думаешь, что все «красные» – кровожадные отморозки? Да?

Я кивнул. А кто так не думал?

– Так вот, знай. На самом деле они не такие, как мы все думали. «Красные» по сути, ничем не отличаются от остальных жителей метро, просто они попали под влияние Анимуса.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только лишь то, что среди всех жителей метро один только Анимус – жестокий и беспощадный варвар.

Я всё равно пока ничего не понимал. Маша тем временем продолжала:

– Он обладает какой–то ментальной силой. Благодаря ей Анимус может воздействовать на людей. Именно из–за этой силы его все боятся и выполняют все его прихоти.

– Что за бред? – изумился я. – Такого не бывает!

– Бывает! Ты что, мне не веришь? Я сама видела, как он заставлял корчиться своего фаворита, самого приближенного к нему человека. Причём, не прикасаясь к нему. Вообще. Олег, ты понимаешь? Если Анимус делает это со своими ближайшими подчинёнными, то что сделает с другими людьми, которые пойдут против его воли?

Мне всё ещё не верилось в это, но у меня не было причин не верить Маше.

- Значит, ты всё это видела собственными глазами?

- Да, и не только я. Десятки людей невольно стали свидетелями того, как Пан корчится и орёт от боли.

- Ну и дела! – только и смог сказать я. В воздухе повисла неловкая пауза. Но потом я вспомнил, о чём мы разговаривали до этого и, тщательно подбирая слова, заговорил: - Значит, ты любишь того парня? Что ж, желаю вам счастья!

- Ты… не обижаешься? – опустив глаза вниз, спросила Маша.

- Конечно, нет! На что мне обижаться?

Я понимал, что она имеет в виду. Да, признаюсь, мне было неприятно услышать, что Маша любит кого-то другого, не меня. Однако же я никогда не рассматривал вариант, что она будет моей женщиной. Я относился к ней как к близкому другу, даже, возможно, как к сестре. Но дальше в отношениях с Машей двигаться не собирался. Тем не менее, всё-таки я ощущал какую-то пустоту в душе от её признания.

- Это хорошо! – Маша слабо улыбнулась.

- Слушай, я так понял, ты тут занимаешь не самое низкое положение, - сказал я, подруга коротко кивнула. – Может быть, ты сможешь как-нибудь меня освободить. Я должен как можно скорее оказаться на «Ладожской», мне нужно выбраться на поверхность.

Потом я поведал ей всю историю, начиная с дежурства и заканчивая моим появлением здесь.

- Я постараюсь что-нибудь придумать, но обещать не могу. Олег, ты поступаешь глупо, собираясь выбираться на поверхность. Там опасно!

- Знаю. Но я должен.

- Неужели никто не может пойти вместо тебя?

- Только я знаю, где искать. Более того, я никому никогда не говорил адрес моего дома.

- Хорошо, может быть, мне даже удастся уговорить Пашу помочь. Он добрый, я думаю, не откажет.

- Звучит, конечно, неправдоподобно – добрый «красный»… но после того, что ты мне рассказала, я готов поверить…

За моей спиной послышался характерный стук тяжёлых каблуков по полу, а затем визгливый истошный вопль. Маша в одни миг побледнела, лицо её стало по цвету как лист бумаги, и она быстро затараторила шёпотом:

- Извини, Олег, мне пора бежать. Если меня увидит здесь Анимус, то нам обоим несдобровать. Я ещё приду, обещаю, - она быстро клюнула меня в щёку и поспешно убежала.

Итак, я снова остался один. Но, чуяло моё сердце, ненадолго.

Так и вышло.

Очень скоро, совсем рядом со мной прозвучал недовольный голос, именно тот, который я слышал буквально минутой ранее. Кому он принадлежал, я пока не знал, но ясно было, что человек этот – весьма властная особа.

- Пошёл вон, простолюдин! Как ты смеешь болтаться у меня под ногами? Прочь с глаз моих, пока я в конец не осерчал, смерд!

Затем я смог различить какое-то невнятное блеяние и весьма звонкий шлепок. Особого ума не требовалось, чтобы сообразить, соотнеся между собой услышанные реплики, что кому-то дали пинок под зад.

Стук каблуков возобновился и уже совсем скоро, человек, который издавал эти звуки, оказался рядом со мной. Поначалу он, казалось, не замечал меня, но я, прикованный к одному месту, едва ли мог ускользнуть из поля его зрения.

Человек этот, а вернее человечек, так как росту в нём было не больше полуметра, с недовольным прищуром оглядел меня с головы до ног, после чего запустил пятерню в свою пышную копну волос и задумчиво хмыкнул. Вместе с карликом пришёл лысый, тот самый, который издевался надо мной перед тем, как приковать кандалами к колонне. Я сразу его узнал. Лысый наклонился к уху своего спутника, для чего ему пришлось согнуться под углом в девяносто градусов, и что-то зашептал. По мере того, как гигант выдавал ему информацию, человечек понимающе кивал и то и дело поглядывал на меня. А когда лысый прекратил говорить, карлик приблизился и остановился на расстоянии двух шагов от меня.

Я ещё раз поразился, насколько же он маленького роста. Его макушка была на уровне моей груди, а ведь высоким меня не назовёшь. Карлик провёл костяшками пальцев по своей бороде, втянул носом воздух и спросил этим дурацким писклявым голосом:

- Олег, верно?

Я, хоть и не ожидал такого вопроса, почему-то ему не удивился. «Красные» есть «красные». Им многое известно. Но я решил строить из себя испуганную жертву, полагая, что эта роль поможет мне прояснить некоторые аспекты моего пребывания на красной линии.

- От… откуда вы знаете?

- Тебя это не должно касаться, - улыбаясь, абсолютно беззлобно произнёс карлик. – А известно ли тебе, кто я?

- И кто же вы? – я и вправду не знал, кто стоит передо мной. Так и хотелось ляпнуть: «Неужели сбежавший из цирка клоун?», но здравый смысл заставлял держать язык за зубами.

Карлик встал передо мной в позу – руки в боки, подбородок задрал, одну ногу вперёд выставил – весь из себя такой крутой, значит. Выглядело это несерьёзно и как-то немного по-детски. И с нескрываемой гордостью произнёс:

- Я – Анимус. Повелитель всего метро.

Анимус? Вот этот вот маленький человечек и есть Анимус? То есть тот, кого все в питерской подземке боятся, ростом с пони и выглядит отнюдь не устрашающе. Надо же! От переизбытка мыслей я вдруг возьми да и ляпни:

- Насколько я знаю, пока это не так.

Анимус вдруг резко нахмурился, уголок его рта неприятно задёргался, как при нервном тике.

- Что ты сказал? А ну-ка повтори! – растягивая каждое слово приказал, именно приказал, коротышка.

Лысый, хотя может мне это только показалось, смотрел на Анимуса немного с опаской и даже отошёл на несколько шагов назад, как будто боялся, что его ненароком зашибут.

А я… а что я? Я, как мне и было сказано, повторил сказанное. О последствиях в ту секунду я как-то не задумывался.

Мгновенно мой торс пронзила неприятная боль – я даже не сразу сообразил, что это Анимус нанёс по мне удар своим малюсеньким кулачком. Однако больно бьёт, зараза. Я хотел было дать сдачи, но понял, что номер не пройдёт – железки крепко удерживали мои конечности, не давая им дотянуться до маленького наглеца.

- Ты будешь долго здесь висеть, обещаю тебе, гадёныш! Возможно до скончания твоих дней. Пускай это послужит тебе уроком, - с этими словами Анимус ногой ударил меня в коленную чашечку и если бы я своевременно не подставил голень, было бы весьма чувствительно.

После этого Анимус, плюнув мне на ботинок, повернулся и пошёл прочь, жестом призывая лысого следовать за ним.

Моё знакомство с самым главным врагом состоялось. И признаюсь, очень разочаровался потому, что Анимус оказался не тем могучим и властным тираном, каким я себе его представлял, а совершенно полной противоположностью этому образу.


На долгое время я снова остался в полнейшем одиночестве. Где-то за мной, вдалеке, разговаривали люди, а, значит, станция не пуста. Ко мне, однако, никто подходил. Да и знал ли кто-нибудь кроме лысого, Маши, Анимуса и моих похитителей, что я здесь нахожусь?

Один, наедине с самим собой. Такое уныние мне ещё ни разу не приходилось испытывать.

Хоть бы кто-нибудь пришёл. Я даже лысому был бы рад, главное только чтобы не бил.

Зато у меня было время подумать. Поразмышлять о том, что на самом деле представлял собой Анимус.

Он представал в умах всех жителей подземки как кто-то несокрушимый, грозный, вселяющий панический страх человек. Возможно, при встрече у меня сложилось ложное впечатление о нём, но когда я увидел Анимуса, он мне показался жалок. И дело даже не в его росте и голосе. Он строил из себя крутого, позировал передо мной, ходил с охраной. Человек, которого все боятся, как огня не стал бы таскаться с телохранителем.

Также не ушла от моего внимания ещё одна деталь. Помнится, Маша говорила мне, что Анимус обладает какой-то сверхъестественной силой. Он мог воздействовать на людей путём телекинеза: заставлять корчиться в адских судорогах, возможно даже зомбировать – и всё это на расстоянии. Но…

Когда Анимус вступил в перепалку с каким-то жителем станции, было не похоже, что он использовал свои суперспособности. Я услышал только лишь глухой удар и недовольные крики. Хотя мне было не видно этой сцены, так что судить о чём-либо я в полной мере не могу.

Теперь что касается его общения со мной. Невооружённым глазом было видно, что Анимус весь пылал гневом, когда я сказал, что он ещё не повелитель метро. Он был настолько зол, что даже ударил меня. Не больно, впрочем, не об этом речь. Опять-таки, он не применил на мне ни телекинез, ни что-либо ещё. Странно ли это? Очень странно.

А ведь он мог так поиздеваться надо мной, но почему-то не стал. И в мою душу закрались подозрения: действительно ли Анимус такой всесильный, как мне рассказывала Маша или на самом же деле просто выдаёт себя за такового?


Я не имел ни малейшего представления, сколько времени, прикованный, провёл у колонны. Может, час, а может и десять часов. Как бы там не было, я очень устал. Ноги уже отказывались держать моё тело, пришлось прилагать немалые усилия, чтобы удержать положение. Повисать на кандалах я не собирался, так как было бы ещё хуже.

Как же мне сейчас хотелось лечь, свернуться калачиком и заснуть… Как жаль, что такой возможности у меня не было.

Мимо меня с бешеной скоростью пронеслась крыса. Я бы её, наверное, и не заметил, если бы она не остановилась напротив меня. Крыса встала на задние лапки и, поведя носиком-бусинкой, удивлённо посмотрела мне в лицо. Хотя мне это могло просто показаться.

Но нет, крыса продолжала сверлить меня взглядом, склоняя голову то вправо, то влево.

- Ну что смотришь? Я тебе не музейный экспонат, - хмуро сказал я и сразу же поймал себя на мысли, что разговариваю с крысой. Докатился.

Животное пискнуло и отскочило на несколько метров назад.

- Куда же ты? Не уходи!

Слышал бы я себя со стороны. Уговариваю крысу не покидать меня, не оставлять в одиночестве. Но мне было настолько скучно, что даже она могла отогнать от меня тоску.

И крыса вернулась. Точнее сказать, не стала уходить. Она опять встала ко мне мордочкой и её глаза снова впились в меня. Я невольно улыбнулся: неужели она поняла меня?

Вообще, если задуматься, крысы – удивительные существа. В большинстве своём они очень вредоносны: уничтожают посевы, продовольственные товары, даже проводку, и ту могут перегрызть, тем самым создавая угрозу пожара. Крысы являются разносчиками различных вредоносных заболеваний, при этом сами почти невосприимчивы к ядам и отравам. Также эти маленькие зверюшки способны дольше всех прожить без воды. Поэтому совсем не удивительно, что они одни из немногих, кто смог выжить после Катастрофы.

Я как-то читал, что Оксфордские ученые пришли к выводу, что крысы обладают абстрактным мышлением, потеснив человека, как единственного существа, обладающим такой способностью. Следовательно, они не лишены, по крайней мере, зачатков разума. И, если судить по этой крысе, эта догадка имеет лишнее подтверждение.

- Жаль, что ты не умеешь говорить. Так бы рассказала мне о своей жизни, о поверхности… Ты была на поверхности? Нет?

Ответом мне было, конечно же, молчание. Крыса непонимающе смотрела на меня и, наверное, думала про себя, какой же я идиот! Ну, если я ещё хоть один день пробуду тет-а-тет с собой, то точно сойду с ума. Не зря же говорят, что самое страшное наказание для человека – одиночество.

- Ждёшь, что ли, когда я подохну, чтобы сожрать, да? – ухмыляясь, спросил я. Крыса продолжала внимательно смотреть мне в глаза. Понимает она меня всё-таки или не понимает? А, всё равно! – Я не буду возражать. Если Маша не сумеет меня освободить, скорее всего, мне недолго осталось. Можешь привести своих друзей, устроите пирушку.

Крыса пискнула и вдруг резко сорвалась с места и убежала. Неужели за своими сородичами? Рановато.

Что же со мной творится? Всё чаще и чаще в голову стали закрадываться пессимистические и довольно мрачные мысли. Я перестал надеяться, что удастся бежать с красной линии, я потерял жажду жизни, готовясь принять смерть уже сейчас. Нет, так не пойдёт! Я ещё поживу. Не время списывать меня со счетов.

Подумав так, я значительно приободрился.


Если чего-то очень долго ждать, то обязательно этого дождёшься. Почти всегда так случается.

Машу я ждал, наверное, больше, чем кого бы то ни было в своей жизни. Как же мне осточертело находиться здесь в плену у «красных»! Главное обычно узникам предоставляют если не комфортные условия, то, по крайней мере, вполне сносные. А то положение, в котором я находился последние несколько часов, не вписывалось ни в какие рамки удобства.

И Маша меня не подвела. Она пришла, и не одна.

Её спутник ещё вряд ли перешёл порог тридцатилетнего возраста. Паша (сомнений нет, это он) был невысокого роста, но маленьким его нельзя было назвать. Длинные, чёрные как смоль волосы были завязаны сзади в конский хвост, который при ходьбе болтался из стороны в сторону. Небесно-голубого цвета глаза выражали усталость. Всё в его облике: прямые черты лица, походка, стиль одежды говорили о том, что человек следит за собой. Но вот руки парня – мускулистые, мозолистые – говорили об обратном. Кстати, в левой ладони у Паши был зажат большой и, судя по всему, тяжеленный топор, который он, кстати, тащил без особого труда.

Маша подбежала ко мне, снова, как при мимолётной встрече, чмокнула меня в щёку и спросила:

- Как ты тут?

- Начинаю привыкать, - тяжело вздохнул я.

- Бедняжка. Знакомься, это Паша. Паша, это Олег.

- Очень приятно! – вежливо поклонился машин парень.

- И мне тоже. Я бы с удовольствием пожал твою мужественную руку, но, как видишь, положение не позволяет.

- Это мы сейчас исправим, - серьёзно сказал Паша и замахнулся топором. – Ты только не бойся, я не промажу. Стой смирно. Может отдать немного в уши от удара, но, думаю, ты потерпишь.

- Если нет других, более рациональных решений, то, так и быть, потерплю.

Паша кивнул и замахнулся топором. Я скорее инстинктивно, нежели от страха, посильнее зажмурил глаза и в следующее мгновение раздался гулкий удар металла о металл. Возможно, мне только так показалось, но, по-моему, получилось слишком громко. Сразу воображение начало рисовать малоприятные картины: как к нам сбегаются «красные», причём не только со всей «Выборгской», но и с других станций; как Пашу и Машу валят на пол и… развитие же дальнейших событий я отказывался себе представлять, боясь, что мозг нарисует мне излишне страшную сцену.

Я озвучил свои опасения насчёт издаваемых молотом децибел, но Паша успокоил меня, сказав, что ничего страшного не будет. Я честно пытался понять почему, но не мог придумать этому объяснения. Неужели никто не слышит этого дикого звона? Может, на станции никого нет?

Тем временем топор справился с первой цепью, удерживающей мою правую руку, и я наконец-то смог подвигать ею, чтобы размять. После серии очередных ударов освободилась и вторая рука. Какое же наслаждение – двигать ими.

Пока Паша занимался цепями на моих ногах, я всё ждал, что кто-нибудь нас увидит и поднимет других «красных» на ноги. Тогда будет полнейший «капут» – Нас всех казнят, возможно, на месте, даже не разбираясь.

Слава Богу, мои опасения не подтвердились. Скоро я был уже полностью свободен. Ничто не сковывало движений, я мог двигать всеми частями моего тела.

- Спасибо, друг, - я протянул Паше руку.

- Не за что, друг, - Машин парень пожал её и улыбнулся. – Удачи тебе.

Маша робко подошла ко мне и крепко обняла, отчего на душе стало так тепло-тепло. Мне хотелось, чтобы этот момент длился целую вечность, но скоро подруга отступила на расстояние вытянутой руки и сказала

- Беги, Олег. Дорогу ты ведь знаешь? Запомни: «Площадь Ленина» и «Чернышевская» заселены гражданскими, там тебя никто поймать не сможет, но всё равно постарайся не показываться людям на глаза. А вот на «Площади Восстания» и уж тем более на «Достоевской» могут возникнуть трудности. Это тебе, - Маша достала из-за пояса пистолет и протянула его мне. Это был самый обыкновенный «Макаров». Я достал магазин – все восемь патронов – полный. Потом она дала мне фонарик – мой, родимый, я сразу его узнал. – Не спрашивай, откуда они у меня. Беги, Олег, и будь осторожен.

- Подожди, я хочу тебе кое-что сказать…

- Не надо. Сейчас не время. Дай бог, ещё свидимся, но сейчас ты должен уходить.

- Но это очень важно.

- Нет, Олег, уходи, прошу тебя. Быстрей, нас могут обнаружить.

- Давай, друг, слушай, что она говорит, - кивнул Паша.

Мне уже ничего не оставалось, как скрепя сердце помахать им на прощание рукой и убежать в темноту туннеля. Маша и Паша правы, мне действительно надо было как можно скорее покинуть это место. Не только ради себя, но и ради них, ведь они ещё наверняка должны замести следы.

Теперь я спешно покидал это дьявольское место. Шёл домой, чтобы наконец исполнить то, что обещал – выйти на поверхность и найти оружие.


Всё то время, что я бежал, именно бежал, так как спешил поскорее оказаться на «Ладожской», жалел о том, что так ничего и не сказал Маше из того, что хотел. Можно было не слушать её уговоров поскорее покинуть станцию и просто выложить ей давно закравшиеся в мою голову мысли. Увы, было уже поздно. Возвращаться уже ни в коем случае нельзя. Это мало того, что опасно, ещё и чрезвычайно глупо.

Я хотел сказать, что войны, может быть, удастся избежать. Ведь Анимус на самом деле не тот, за кого себя выдаёт. Он просто жалкий мошенник, запугивающий жителей красной ветки своим «могуществом», на самом деле являющийся отъявленным трусом, жадным до власти. Ему до сих пор удавалось обманывать своих подчинённых, а те, в свою очередь, искренне верят, что Анимус может как-то им навредить. Если бы они только знали… Но страх затуманил их рассудок, люди бояться своего правителя как огня и готовы сделать всё, что велит Анимус, лишь бы его гнев не упал на них.

Кто бы мог подумать, что страх – настолько сильное оружие. Он может заставить человека делать невероятные вещи.

Страх – одно из сильнейших чувств в человеке, которое может стать его другом… или врагом. И врагом очень и очень опасным.

Анимус хоть и трус, но он знал психологию людей и в особенности «красных» и именно поэтому ему удалось подчинить их себе. Теперь у него есть армия, готовая на всё, даже на смерть под вражескими пулями. Анимусу достаточно всего лишь приказать.

Каким же я был глупцом! Не глупцом даже, а идиотом. Я мог предотвратить ненужную войну. Нужно было всего лишь сказать Маше и Паше, чтобы они вывели Анимуса на чистую воду и тогда всё – конец его правлению. В метро воцарился бы мир, и все линии петербургского метро зажили счастливо. Люди бы не опасались ничего и никого, разве что нападения мутантов с поверхности. Но какие бы это были пустяки…

Теперь мне придётся совершить вылазку на поверхность. Другого выхода нет. «Красные» будут следовать за своим повелителем, пока в них живёт чувство страха перед ним. А значит, война всё-таки будет.

Хотя…

Я невольно улыбнулся. Ну конечно, как же я сразу об этом не догадался? Нужно только обговорить детали с Антоном и дядей Вовой по прибытии на «Ладожскую». Это же блестящая мысль! И никакой войны не будет.

От придуманного мной плана настроение, до этого весьма скверное, заметно улучшилось.


«Площадь Ленина» и «Чернышевскую» я миновал без особых проблем. Когда выходил непосредственно на сами станции, то следовал совету Маши и пробирался тихо и незаметно, прижимаясь к краю платформы. Попасться сейчас на глаза обычным жителям было бы, наверное, сейчас опаснее, чем анимусовской прислуге. Если бы они меня увидели или, не дай бог, поймали, то, желая выслужиться перед своим повелителем, обязательно отдали бы меня ему на растерзание. А уж узнав, что я сбежал, сто шкур бы с меня спустил. Не сам, конечно, для этого у него были специально обученные люди. Он наверняка и Машу с Пашей не пожалеет. Я бы их ни в коем случае не выдал, однако то, что они были соучастниками моего побега, Анимус рано или поздно узнает.

Самый лёгкий участок пути был пройден и теперь оставался последний рывок. Последний, но очень непростой.

Тусклое свечение, возникшее в конце туннеля, означало, что я вышел к «Площади Восстания». Я аккуратно, стараясь оставаться незамеченным, оценил обстановку на станции. Мои опасения подтвердились: на «Восстания» дежурило три человека с оружием, а возможно и больше. Двое из них находились на мотодрезине, стоящей на моём пути (какая удача), третий – на перроне.

В голове мгновенно родился план, но я ещё долго размышлял, насколько он хорош. Вскоре стало понятно, что лучше всё равно ничего не придумать. Главное ничего не бояться и проделать задуманное быстро и решительно. Я начал действовать.

Пистолет в моей руке дёрнулся три раза, что соответствовало трём выстрелам. В следующее мгновение я увидел, что все они достигли своей цели, пусть и не так, как планировалось. Дежурный на платформе упал замертво – пуля вошла ему прямо в глаз. Двум другим повезло – они остались живы: одного ранило в плечо, другого в спину. Второй дежурный от внезапной боли так выгнулся, что даже упал с дрезины и, лёжа на рельсах, громко матерился.

Не дожидаясь ответной реакции, я подбежал к транспортному средству. Надавил раненому на плечо пальцем, надеясь надолго вывести его из строя, и выбросил его на платформу. Убивать мне не хотелось, мои руки и так по локоть в крови.

Я завёл двигатель дрезины и дёрнул рычаг. Машина двинулась, постепенно набирая скорость.

И, когда, казалось бы, я уже скрылся в туннеле, ведущем на «Владимирскую», я почувствовал удар в левую руку, чуть ниже запястья.

Я мчал дрезину вперёд, не видя ничего вокруг. В голове не было ни единой мысли – полная пустота. Стены туннеля сливались воедино, представая в моём изображении как одна гигантская клоака. Я не чувствовал боли – один лишь только страх.

Пуля ударила в стену справа от меня. Осколки и бетонные крошки посыпались во все стороны и попали мне за шиворот. Неужели за мной погоня. Я обернулся и с облегчением заметил, что позади никого нет. Значит, эти выстрелы не что иное, как отчаянная попытка в меня попасть, не более.

Оторвался… Но расслабляться рано – впереди ещё финальный рубеж, преодолев который я окажусь дома, на своей ветке. Осталось только прорваться сквозь дежурных на «Владимирской».

Я слегка сбавил скорость, чтобы не дай Бог дрезина не сошла с колеи. Машина теперь могла двигаться сама, без моего вмешательства, поэтому я отпустил управление и смог осмотреть свою рану. Фонарь, висевший на шесте, светил не ярко, но достаточно для того, чтобы можно было видеть всё на пару метров вокруг

Пуля прошла навылет, что, несомненно, было хорошо. Если бы застряла, её бы пришлось вытаскивать, а нужных инструментов у меня нет. К тому же, это причиняло бы дополнительную боль. Я оторвал от своей майки неровную ленточку и потуже затянул рану. Не Бог весть как гигиенично, но это всё же лучше, чем если бы кровь шла без остановки.

Очень скоро я забыл про свою рану.

Дрезина продолжала монотонно ехать по туннелю; то и дело слышалось постукивание колёс о стыки рельс. Под этот звук я в очередной раз погрузился в свои мысли…

…Наверняка после того случая с подрывом тротила, в переходе между «Владимирской» и «Достоевской» усилили охрану. Это означало, что прорваться так просто мне не удастся. А уж тем более, если их предупредили о том, что я направляюсь в их сторону…

С одним пистолетом у меня мало шансов пройти через «Владимирскую». Но мне ничего не оставалось делать – другого выбора у меня не было.

Я невольно бросил взгляд вниз, себе под ноги. И увидел… заметил не сразу, что было очень странно, ведь он так и смотрел на меня. Я почувствовал если не облечение, то радость уж точно. Как раз его-то мне сейчас и не хватало больше всего.

Пулемёт Томпсона. Хорошая вещь, а в моем нынешнем положении вообще незаменимая. Теперь мне даже пистолет не понадобиться, ведь у меня есть такая игрушка. Как он здесь оказался? По большому счёту, мне без разницы. Наверное, оставил или обронил кто-то из подстреленных мной на «Площади Восстания» дежурных. А если так, то я ему бесконечно благодарен.


Чувствуя, что приближаюсь к «Владимирской», я сбавил скорость дрезины до минимума, так что она теперь катилась со средней скоростью идущего человека, если не медленнее. Когда же впереди непосредственно обозначилась станция, я полностью остановил машину и слез с неё.

Сейчас надо действовать аккуратно и тихо, если не хочу оказаться нашинкованным пулями. А я этого ох как не хочу.

Предварительный осмотр платформы «Владимирской» дал положительные результаты – никого обнаружено не было. Тем не менее, повода для расслабления это не давало. Я делал короткие шажки, не слышно ступая на мраморный пол, держа наизготовку автомат, готовый при малейшей опасности пустить его в ход. Вскоре оказался около лестнице, ведущей к переходу на «Достоевскую». Моя цель была так близко… и одновременно так далеко.

Меня вдруг насторожила одна деталь. Возможно она была незначительной и это балует моё подсознание, но всё же тревожный звоночек неустанно колотил у меня где-то в мозгу. На Владимирской было абсолютно тихо – ни шороха, ни голосов. Да и со стороны перехода ничего подобного я не слышал. Неужели здесь никого нет? Но как такое может быть?

Здесь определённо что-то не так. «Красные» не могли покинуть пост. Что это могло означать? Они устроили мне западню. Других версий не мог придумать.

Тогда почему они не нападают, чего ждут? Положение вещей мне совсем не нравилось. Главное сейчас – не поддаваться панике и быть наготове в любой момент.

Ага, легко сказать! До сих пор у меня мурашки по коже ползают, а ты говоришь «успокойся»!

Я поймал себя на мысли, что начинаю разговаривать сам с собой. Так нельзя; это, несомненно, успокаивает, зато лишает бдительности.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я медленно выдохнул и поставил ногу на первую ступеньку. Затем на вторую. И на третью. Я был готов ко всему, по крайней мере, мне так казалось. Пятая, шестая. Всего их двадцать две. Поднимаюсь, медленно и тихо.

На удивление ничего не происходит. Но почему? Неужели никто так и не покажется? Странно, но так оно и было.

Я продвигался всё дальше и дальше. Эскалаторы были уже совсем рядом, до них осталось сделать всего несколько шагов. Я окончательно уверился, что не встречу ни одного «красного». Хотя это было очень подозрительно и очень необычно. Просто не реально, я бы даже сказал.

И тут дикая боль поразила мою спину, и я навзничь упал на пол, выронив автомат из рук. Всё-таки не зря опасался. Значит, западня была. Усыпили бдительность, гады, а теперь нанесли удар.

Я перевернулся на спину, чтобы увидеть, с кем имею дело. Передо мной навис мужик с длинной бородой и приподнял меня за грудки. Не говоря ни слова, ударил меня кулаком в челюсть. Не успел я придти в себя от такой резвости, как получил ещё, на сей раз в нос. Из ноздрей потекла, но, может быть, мне только так показалось, кровь. Я попытался убрать руки моего соперника с куртки, но его хватка была железной. Попытки ударить его в ответ не принесли желаемого эффекта. Во-первых, нанести хороший удар не получалось – позиция была не из лучших, во-вторых, если я и доставал бородача, то на него это ровным счётом никакого действия не возымело. Хотя нет, он от этого разозлился ещё больше и стал колотить меня в два раза чаще и больнее.

Когда мне уже начинало казаться, что я скоро отключусь от не прекращающихся побоев, бородач оставил меня в покое и пропал из поля зрения. Стараясь не думать о таком его поступке, стал шарить руками по полу, на ощупь ища автомат.

Бородач снова навис надо мной, но теперь в руке он держал нож. Что он хочет со мной сделать? Убить или что-то поизощрённее? Времени размышлять над этим у меня уже не было, так как бородач занёс надо мной нож. Я нащупал на поясе пистолет, вытащил его и выстрелил почти в упор. Пуля прошла насквозь через голову моего соперника, брызнул фонтанчик крови и бородач, уже мертвый, завалился набок.

Я встал на ноги, и тут же рядом с моим ухом просвистела пуля. Обернувшись, увидел перед собой ещё одного «красного», наскоро перезаряжающего винтовку. Молодой ещё совсем, на вид лет семнадцать, ещё даже стрелять толком не научился. Нервно посматривая на меня, он теребил рукоять затвора, тщетно пытаясь дослать патрон в ствол.

Мне почему-то стало его жаль. К тому же, учитывая тот факт, что он всего лишь выполняет волю Анимуса… нет, убивать я его не стану. Однако он мог создать мне дополнительные проблемы, поэтому пришлось прострелить ему ногу. Таким образом, парень, орущий от боли, уже не был для меня помехой, и теперь я без труда смог спокойно покинуть территорию «Владимирской». За эскалатором начинался мой дом и спокойная жизнь.

1   2   3   4

Падобныя:

Самый главный враг iconВладимир Николаевич Васильев ufo: враг неизвестен [Враг неведом] Владимир Васильев. Ufo: враг неизвестен
Советского Союза, Канады и Великобритании, плюс еще к ним рухнувшая Югославия, пошатнул равновесие, кое как державшееся со времен...

Самый главный враг iconСценарий праздника, посвященного окончанию учебного года «самый самый»
Мы приветствуем всех на традиционном празднике в честь окончания учебного года «Самый-Самый»

Самый главный враг iconСамый главный праздник страны День Независимости
Оборудование: Описание необходимых ресурсов для урока: плакаты; диафильмы; презентации; электронные ресурсы; бумага, маркеры

Самый главный враг iconКлассный час в 1-м классе по теме "Огонь твой друг и враг"
Ребята, слово «огонь»известно человеку с давних времён. А кто скажет, огонь- друг или враг человеку?

Самый главный враг iconТур"Сказочная Керала" Кочин-Кумараком-Теккади-Мадурай-Ковалам-Тривандрум 15 дней / 14 ночей сезон 2011-2012
Керала это коммунистический штат. Это самый богатый, самый чистый, самый образованный (100%-я грамотность населения) и самый благоустроенный...

Самый главный враг iconРоссия, Для агентств: 129164 г. Москва, Проспект Мира, 124 Тел./Факс (495) 762-80-96, тел.(926) 406-66-66
Керала это коммунистический штат. Это самый богатый, самый чистый, самый образованный (100%-я грамотность населения) и самый благоустроенный...

Самый главный враг iconМордехай Рихлер Кто твой враг Мордехай Рихлер Кто твой враг Джойс Винер Часть первая
Эрнст был еще в Восточной зоне, километрах в девяноста от Берлина, когда невесть откуда и как – не из дождя ли он соткался – вынырнул...

Самый главный враг iconПредкруизная и посткруизная программа Бангкок
Вы сможете увидеть самые красивые буддийские храмы: главный храм страны – Храм Изумрудного Будды – и Wat Pho – самый старый и большой...

Самый главный враг iconВикторина по географии \6 класс\
Задание №1. Определите "самый-самый" большой географический объект. За каждый правильный ответ- 1 балл

Самый главный враг icon«Самый, самый …» Животные Крайнего Севера
С давних времён рассказывали: где-то на Севере есть таинственная Лапландия. Страшным местом изображена в Калевале, в древнем карело-финском...

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка