Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю




НазваТрудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю
старонка1/27
Дата канвертавання03.12.2012
Памер4.49 Mb.
ТыпДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27












66.61(2)8 Ч-16

О ЧЕМ МОЛЧАЛИ СВОДКИ...


Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю.

Автор

70302-005 Ч 078 (02)-81 БЗ-041-032-80. 4700000000

© Издательство «Молодая гвардия», 1981 г.

Урал сразу за Свердловском встретил самолет поры­вистыми ударами ветра. Небольшой «Дуглас-3» полка особого назначения с немногими пассажирами бросило вниз. Еще раз! Самолет, ища привычный ориентир, по­шел вниз, пробил один ярус облаков, другой... Вновь промелькнула колея железной дороги, идущей из Сверд­ловска на север, к Невьянску, Ивдели, к двум «Турам», Верхней и Нижней, двум «Саддам», тоже Верхней и Нижней...

Малышев, сидевший до этого полузакрыв воспален­ные после бессонных ночей и дней глаза, очнулся, при­стально посмотрел на открывшуюся внизу даль. Зима несла новые заботы. Малышев смотрел вниз долго, на­стойчиво... В овале иллюминатора становилась особенно заметной вся усталость его, народного комиссара танко­вой промышленности. Заострившееся, обветренное лицо с глубоко запавшими в складки его тенями, повышенная резкость движений. Когда он поворачивался к сидевшему справа помощнику, в глазах его, излучавших прежде го­рячий, словно «брызжущий», голубой свет, застывал под кустистыми бровями холодный синий огонек. Малышев, казалось, не замечал ни воздушных ухабов, ни того, что довоенные, его «скороходовские» ботинки и кожа­ный реглан, порядком истершийся в последних поезд­ках, — неважная защита от прохватывающих до костей уральских сквозняков.

В это утро — 6 ноября 1941 года — заканчивался второй месяц его затянувшейся прерывистой командиров­ки. События последних недель и ожесточенные бои под Москвой, на Юго-Западном фронте, и эвакуация, как туго скрученные витки, наслаивались друг на Друга...

Знакомый глуховатый голос Сталина узнавался сра­зу. Малышев отвечал четко — память никогда не под­водила его — и молча, напряженно хмурясь, выслуши­вал новый приказ, улавливая все, даже скрытые тре­воги и беспощадное, оправданное ожидание Верховного Главнокомандующего.

«Нужны танки! Сегодня без танков нельзя. Немцы берут массированными танковыми клиньями. Мы им должны противопоставить свои клинья». Ему, наркому танковой промышленности СССР, это было ясно. Танков

5

на фронте у нас было в ту осень в несколько раз мень­ше, чем у врага. В канун исторического Смоленского сра­жения — 10 июля 1941 года — в дивизиях первой линии Западного фронта было лишь 145 танков...

Время сейчас решало все. Малышева уже давно не покидало состояние того крайнего напряжения, которое выше обычной усталости, тревоги... Исчезал сон, но го­лова оставалась ясной, и мгновенные, даже рискованные, решения оказывались самыми верными.

И постоянная неприязнь к пустословию срабатывала ныне в Малышеве крайне бурно. Он мог яростно пре­рывать холостые речи, притуплявшие суровый смысл событий:

— Не чирикайте! Вы не то говорите, вы не на то совещание попали. Вы не в то время живете: враг под Москвой, а вы говорите так, будто у вас лампочка пере­горела в чулане!

Кипучая энергия, железная воля, непреклонное стремление круто изменить положение на заводах пере­полняли его, казалось, не умещались в нем. Он чаще, чем обычно, курил, а шишка на бугорчатом правом виске, и раньше выдававшая его волнение, гнев, сейчас то и дело становилась лилово-розовой.

...Снеговая целина за бортом светлела, становилась чуть синеватой, свет ноябрьского солнца скупо сочился на землю. Память неумолимо восстанавливала события.

Два раза за это время он возвращался в Москву. В конце сентября началась конференция трех держав, объединивших свои усилия в борьбе с гитлеризмом, — СССР, США и Англии... Государственный Комитет Обо­роны поручил ему, как заместителю Председателя Со­вета Народных Комиссаров СССР, А. И. Шахурину, нар­кому авиационной промышленности, адмиралу Н. Г. Куз­нецову представлять в советской делегации оборонную промышленность. Что ж, переговоры как переговоры... Для союзников, говоря их языком, «бизнес как обыч­но»... Неторопливые, подчеркнуто вежливые речи лорда Бивербрука, американского посла А. Гарримана. Иная скорость, иная академичная «тревога»!

Он улетел на Урал на третий день, не имея времени быть на традиционном приеме. Успешные во многих других аспектах, и прежде всего политическом, укре­пившие антигитлеровскую коалицию, эти переговоры в

6

«плане танковом» положения ничуть не спасали. Союз­ники обещали поставлять с 1 октября 1941 года лишь половину из того, что запросила советская сторона, что было крайне необходимо фронту и тылу. Несколько сот «стюартов», «валлентайнов», «матильд», «шерманов», танков с зеркалами, с мягкими, как в кабинете дантиста, креслами, часами со светящимися циферблатами. При­ходилось брать их скрепя сердце. Тысяча тонн броневого листа, триста тонн молибдена. Это нужно. Но... В те дни как раз началось новое наступление гитлеровских войск на Москву, замелькали названия — Вязьма, Можайск. Пресловутый гитлеровский «Тайфун» торопился про­мчаться, и эта помощь предстала почти микроско­пичной.

Второй раз — это было совсем недавно — он появил­ся в Москве перед 16 октября. Кризисная ситуация этих дней еще свежа в памяти. Кое-где не было никаких войск перед наступающими танками и мотопехотой вра­га. Введение в Москве осадного положения 19 октября, суровый лаконизм первой строки постановления Госу­дарственного Комитета Обороны: «Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100—120 ки­лометров западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу армии тов. Жукову...» Начало интенсивной эвакуации Московского промышлен­ного района. В эти дни только героическая работа Со­вета по эвакуации во главе с Н. М. Шверником и его заместителями А. Н. Косыгиным (именно благодаря лич­ному участию А. П. Косыгина в эвакуации западных про­мышленных районов танковая индустрия на Урале была возрождена столь быстро) и М. Г. Первухиным спасла наши дороги от хаоса встречных грузопотоков, не дала им захлебнуться.

Эвакуация шла и сейчас... Небо чуть очистилось, и взгляд Малышева привлек длинный состав, черная, при­порошенная снегом цепочка теплушек, платформ с явно разногабаритным грузом. Состав шел внизу, под крылом самолета, в одном с ним направлении, то исчезая, то по­являясь вновь, упрямо брал подъемы, будто надеялся не отстать от «Дугласа».

Паровоз работал с одышкой, бросал то серые, то чер­ные завитки дыма прямо на крыши первых вагонов. Бы­ло видно, что сражение с подъемами дается ему нелег­ко. Опытным глазом бывалого машиниста Малышев оцепил

7

сразу все. Машину швыряло на «кривых» так, что коле­са высекали искры, ей не хватало пара к концу подъ­ема. Машинист вел состав явно наугад, не зная профиля пути, помощник, не давая сгореть углю до конца, швы­рял, видимо, в топку лопату за лопатой. Так и есть! Высокий, сразу переломившийся на ветру, столб черного плотного дыма повалил из трубы. «Медведь через трубу полез...» Это давнее словцо былого наставника в депо Подмосковная вспомнилось сейчас. И нечто подобное улыбке чуть смягчило лицо Малышева, он понимал этого машиниста... Откуда же знать ему и всей бригаде, рабо­тавшим где-нибудь на тяговом плече под Ясиноватой или Лисичанском, здешний профиль пути? Да и в этом ли главное? Главное — доехали. Главное — не сдались, не растерялись, вывезли все, успев разобрать, закрепить на платформах, протиснуться среди встречных военных грузопотоков.

Сражающийся народ! Отечественная война!..

Все осенние месяцы 1941 года Малышев почти физи­чески, как прямое продолжение самого себя, ощущал эти десятки тысяч составов с людьми, станками, заделом готовых деталей и заготовок, технической документа­цией. Они двигались в невиданной тесноте через станции и полустанки Поволжья, Предуралья, пропуская воин­ские эшелоны, скапливались у немногих волжских мо­стов. «Плечо» Южно-Уральской дороги от Златоуста до Челябинска — это сплошная цепь эшелонов.

Он видел свои составы, добравшиеся до Челябинска, Свердловска, Северного Урала... С темными полосами ко­поти на стенках теплушек — следы самодельных ды­моходов. Простроченные очередями вражеских самоле­тов. Буксы вагонов, несмазанные, готовые вот-вот за­гореться... Но прибывали в них не беженцы. Они не по­ходили на толпы испуганных, трясущихся, потерянных людей. Рабочие Запорожья, Ворошиловграда, Одессы, Ленинграда, Ростова, вывозя турбины и станки, котлы и кузнечные молоты, уже нанесли врагу первое пораже­ние, сорвав планы экономического подавления Совет­ской страны.

Второй удар по врагу — скорейший выпуск танков на новом месте! Без всяких перерывов, пауз! Сжать вре­мя до предела, соединить быстрее эти сотни заводов, уральских и прибывающих, в единые комбинаты произ­водства оружия...

В Малышеве в ту ночь с 6 на 7 ноября 1941 года ощутимо присутствовало еще и вошедшее в плоть и кровь его чувство человека переднего края. Случилось еще то, что буквально в полдень после многочасового ночного собрания, где говорил Малышев, вдруг «очну­лись» заиндевевшие репродукторы на столбах, динамики в кабинетах заводоуправления. Знакомый голос диктора возвестил о том, о чем все помнили, но на что в этот раз почти не надеялись:

«Говорят все радиостанции Советского Союза... Центральная радиостанция Москвы начинает передачу па­рада частей Красной Армии, посвященного XXIV годов­щине Великой Октябрьской социалистической револю­ции...»

Речь Малышева была созвучна тому, что донеслось сюда, на Урал, из опоясанной огненным полукольцом Москвы. И карандашная стенограмма тех дней, как ста­рый восковой валик, отчасти передает его интонацию, его голос:

«Сегодня у нас должно сердце зачерстветь и помнить только одно, что нам нужно выпускать танки. Необхо­димы жесткие средства и отсутствие всякого сострада­ния. Надо помнить, что, если мы будем добренькими, мы подвергнем опасности сотни тысяч людей. Нам надо выжимать тысячи танков!»

Поражало то, что нарком убежденно планировал вме­сте с людьми, только что пережившими эпопею эвакуа­ции, невиданное в истории военной индустрии контр­наступление на врага. Урал достаточно могуч, чтобы победить в яростной промышленной контратаке!

«...Завод этот прекрасный, — продолжал Малышев. — Но надо на ходу уметь перестроить его и давать про­дукции больше, чем на старых заводах. Вы должны быть организаторами повой промышленности на заводе и из мирного завода сделать танковый завод и должны да­вать через некоторое время 50 танков в день».

Из окон кабинета были видны внутризаводские пути, где повсюду еще лежали под снегом колеса, рамы, те­лежки... На стене висели циферблаты, совсем подавно показывавшие ход сборки вагонов... Цифра — 50 танков в день — ошеломляла, казалась немыслимой. Директор завода Юрий Максарев помнил: перед отъездом на вос­ток в августе и сентябре завод вышел, исполняя малышевский же приказ, на пять-шесть машин в сутки... Это


8

9

был подвиг даже в условиях налаженного производства.

Малышев не оставлял места для сомнений и коле­баний. Показав на застывшие «вагонные» циферблаты, Малышев выделил главное:

«Урал — это и кузница, это и огромная литейная... Взгляните на свой новый завод чуть пристальнее. Надо не ныть и сетовать — здесь нет станков, нет механиче­ской обработки, здесь не на чем делать танки... Здесь великолепные кузнецы, сварщики, литейщики. Они дава­ли тысячи колес, которые не надо было обрабатывать на станках. Надо опереться на заготовительную базу ураль­ского завода, пересмотреть конструкцию танка, соединить высокую культуру механических цехов танкостроительно­го завода с высокой культурой заготовительных цехов уральского завода...»

Это было смелое оперативное решение, обеспечившее в достаточно короткое время выход завода на 40—50 тан­ков в день! А перед 9 мая 1945 года, когда не осталось и следа от гитлеровских танковых клиньев, на пьедестал почета перед тем североуральским заводом был постав­лен последний из 35 тысяч танков, выпущенных здесь... И в этом танке на пьедестале, безмолвном и величавом, как и в десятках тысяч других, — частица разума, горя­чего сердца, железной воли Вячеслава Малышева, ком­муниста ленинского призыва.

В тот же ноябрьский день обращение Верховного Главнокомандующего прозвучало и здесь призывом к борьбе:

«На вас смотрит весь мир, как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчи­ков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, под­павшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Дон­ского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александ­ра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас побе­доносное знамя великого Ленина!»

Военные сводки огненных дней 1941 года, естественно, не сообщали ни о бессонных ночах наркома, ни о полетах в пургу, ни тем более об инженерных его решениях. Чем

дальше уходит от нас эпоха Великой Отечественной вой­ны, тем удивительней становится тот факт: у мо­лодого Советского государства в момент самых суровых испытаний все нужное для победы оказывалось как бы... под рукой! Фашисты уже рассчитывали, как они пере­черкнут историю, былую, настоящую и будущую совет­ского народа. Буржуазные политики старого типа на За­паде самоуверенно взвешивали, «сколь велика еще спо­собность русских к сопротивлению». Но в сражавшейся великой стране нашлось все: и солдаты, что устояли пе­ред лязгом гусениц и огнем танков врага, и рабочие ру­ки, и маршалы индустрии, не испугавшиеся временпого превосходства врага.

ХЛЕБ РАННИХ ЛЕТ

В октябре 1947 года Малышев, министр транспортно­го машиностроения СССР и заместитель Председателя Совета Министров СССР, впервые за много лет подписал короткий документ, относящийся лично к нему, заста­вивший вспомнить прожитое. Написанный деловито, стро­го, он объясняет очень многое в его характере и стиле его жизни.

«В течение 10 лет я не был в отпуске. В нынешнем году в связи с очень напряженной программой, — писал Малышев одному из руководителей правительства, — и большой работой по восстановлению заводов я также от­казался от отпуска. В то же время чувствую потребность хотя бы в кратковременном отдыхе.

Учитывая, что в октябре месяце заводы работают с большим подъемом, особенно в связи с предстоящей 30-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции, прошу Вас разрешить мне отпуск на одну педелю, с 12 по 19 октября с. г. и использовать эти не­сколько дней для охоты в районе Калининграда.

7.Х В. Малышев».

Десять лет!.. А кажется, совсем недавно, в предвоен­ный 1939 год, 37-летний Малышев принял дела первого «своего» наркомата... Это был именно его, малышевский, заново образованный в 1939 году Наркомат тяжелого ма­шиностроения. Прошел лишь год, и пришлось осваивать другой участок — в 1940 году он стал наркомом средне­го машиностроения... Отдых, семейные «тихие» радости,


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Дадаць дакумент у свой блог ці на сайт

Падобныя:

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconКлассный час: «подвигу жить!»
Цель: Познакомить детей с пионерами – героями, рассказать об их подвигах в годы Великой Отечественной войны

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconЧеловек тыла: его трудовая жизнь, культура и быт в тылу в годы Великой Отечественной войны ( 1941- 1945 гг.)
...

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconУрок мужества, посвящённый подвигу юных патриотов России в годы Великой Отечественной войны
Воспитание уважения и глубокой признательности прошлым поколениям, отстоявшим ценой своей жизни независимость нашей Родины

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconОбелиск землякам, погибшим в годы Великой Отечественной войны
Памятник землякам, погибшим в годы Великой Отечественной войны (с. Великовисочное)

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconСторожевская общеобразовательная школа №2 ст. Сторожевой 2
История Великой Отечественной является серьезным фактором воспитания гражданственности и патриотизма юных россиян. Тем не менее,...

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconИосиф Виссарионович Сталин о великой Отечественной Войне Советского Союза
«о великой Отечественной Войне Советского Союза (издание пятое)»: Украинское Государственное издательство; Киев; 1946

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconПомним всех поимённо…
Тысячи военнослужащих Советского Союза и России погибли в других. «горячих точках». Кровавыми ранами отозвались Нагорный Карабах,...

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconПочему я к тебе так обращаюсь?
Внучок, мне не хотелось бы, чтобы ты увидел и перенес все те ужасы военного времени, которые видел я, которые тяжким бременем легли...

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconМассовый героизм защитников Родины в годы Великой Отечественной войны 1941 1945 гг
«Массовый героизм защитников Родины в годы Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.»

Трудовому подвигу советского рабочего класса в годы Великой Отечественной войны эту книгу посвящаю iconВан Тарп, Брайан Джун. Внутридневной трейдинг: секреты мастерства Эту книгу я посвящаю своему сыну Роберту. Он трейдер и стремится стать профессионалом в своем
Эту книгу я посвящаю своему сыну Роберту. Он трейдер и стремится стать профессионалом в своем деле, поэтому написанием книги я хотел...

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка