Муратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана




НазваМуратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана
старонка9/73
Нереальное Кино Клим
Дата канвертавання09.02.2013
Памер3.07 Mb.
ТыпДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   73

"ЛЕОНАРДО"


Италия, 1977, 2.05, реж. Пьер Паоло Пазолини, в ролях: Паоло Боначелли, Массимо Джиротти, Лаура Бетти, Джорджо Катальди, Нинетто Даволи, Альдо Веллетти, Пьер Паоло Пазолини


"Почему ты боишься посмотреть на меня?" - горькая, печальная улыбка спряталась в уголках её губ и звала-звала-звала. Он еще больше заторопился, поспешно заворачивая излучающее ровное сияние полотно в грубую мешковину. Её неуловимо переменчивый нрав сегодня был необычайно кроток, она могла быть и такой - мягкой, нежной, податливой как воск.


Но он не хотел - не должен дать волю своей слабости в этом доме, из которого он сейчас бежал без оглядки. Беззвучный крик - вопль раненого зверя - рвался изнутри. К воспаленным глазам подбирались незванные слезы, которые могли бы растопить шершавый, жёсткий ком боли и отчаяния, застрявший в его горле.


Сколько потерь и разочарований может вынести одно человеческое сердце? Казалось, еще больнее уже никогда не будет - он ошибался. Неожиданно и так буднично - отравлен на его глазах - для его же глаз - лучший и единственный друг, которому он верил, как себе. Умнейшее чудовище, его нынешний хозяин, герцог Борджиа, без промаха вонзил в его сердце оружие - мести-зависти-любви. Да-да, безответной любви ко всем многочисленным дарованиям и талантам Леонардо. Герцог, как никто другой, мог оценить величие этого всегда нуждающегося итальянца, слывущего в Ватикане неблагонадежным неудачником.


Что из того, что ни одно его изобретение не воплотилось в действие при его жизни, а бесценные труды по анатомии и медицине затерялись на три столетия и явились ученому миру тогда, когда все открытия были повторно сделаны другими.


Но его alter ego, его бессмертная душа - всё также живет в самой загадочной и самой знаменитой улыбке - на полотне, которое он переписывал несчетное количество раз, с которым при жизни никогда не расставался и всегда возил с собой.


"ЛУНОМИМИКРИЯ"


США, 1947, 0.14, реж. Майя Дерен, полуночный беспорядок


Побелевший и отмороженный: нос породил каплю, налившуюся ртутно-серебристой тяжестью.


Толчок взрыва-чихания оборвал невязкую связь капли с потерявшим чувствительность родителем и выстрелил ею прямо на ромбические морщины заледеневшей лужи.


Капельная гиря-снаряд пробила и растопила лёд, вызвав дрожание и скомканное колебание появившейся в луже луны. Её голубовато-серый отблеск магнитом притягивал вытянувшееся лицо, которое пыталось поймать и перетянуть к себе растущий полумесяц.


Щеки втянулись, копируя холодную небесную форму, с которой подул обнадёженный лунный ветер, искривлявший, но не разрушавший препятствия и предметы.


Оконные стекла потеряли свою хрупкую устойчивость и надулись парусами, плавно меняющими свою кривизну.


Луна, нежеланная, гонимая гостья земных помещений, вела себя как вынужденная захватчица, предъявляя свои окутанные мраком и лишь ночные права.


Остывший темперамент лунного напора отвергал доступность стыдливо приоткрытых форточек, его могло утишить только полное вторжение, которое требовало не холода, а силы.


И только падающий снег, косой и бесконечный, обладал и силой, и холодом. Но он был слишком увлечён и чересчур высокомерен, чтобы размениваться на завоевание островков человеческого обитания - перед ним было безбрежное приволье земной тверди, которое он был обязан и покрывал своим искрящимся одеялом, которое никого не могло согреть.


"МАЙН ГОТТ"

Германия, 1922, 1.20, реж. Роберт Вине, в ролях: Курт Бренкендорф, Фритц Кортнер, Лил Даговер, Бернард Гётцке, Хенни Портен, Густав Ботц, Роберт Шольц, Лили Александра


Frankenhausen: стоило закрыть глаза, и каждая буква остриями готических росчерков впивалась в беззащитное, связанное тело, цеплялась за кожу, а когда чёрное, шёлковое полотнище раздувалось нетеплым майским ветром, то ястребиные когти букв, пришитых к знамени, отдирали куски плоти, всякий раз образуя новые источники красных потёков.


Томас звал, молил господа, от которого отказался, которого он хотел заменить его же наставлениями. Зачем он, если есть уже его проповеди, расставленные им вехи, которых должны держаться заблудшие души.


Но в эти минуты опустившегося мрака, душевных страданий, он обращался к нему, как к близкому, сочувствующему другу, который мог бы понять всю отчаянную глубину его переживаний.


Томас взывал к небесам, но жёлто-белый, приглушённый свет шел снизу, обволакивая покрытые ручейками крови ноги и ступни, беспомощные, мертвенно бледные.


Оттуда, из дальних, едва различимых глубин к нему пытались пробиться слабосильные, худосочные ангелы - через плотные ряды прислужников сатаны, молчаливых, жёстких, беспощадных.


Хруст перебитых, поломанных крыльев оглушал Томаса - в звенящей тишине мученического одиночества.


К новой, упрощённой вере он пришел через краткий миг полного безверия, и этот миг породил этих чернявых скаутов - и сделал его душу слишком тяжёлой, чересчур громоздской, чтобы ослабевшие, покалеченные ангелы могли подхватить её и приподнять.


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   73

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка