Муратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана




НазваМуратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана
старонка8/73
Нереальное Кино Клим
Дата канвертавання09.02.2013
Памер3.07 Mb.
ТыпДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   73

"КРАСНЫЕ ДЬЯВОЛЯТА. НЕИЗДАННЫЕ ГЛАВЫ"


СССР, 1925, 1.25, реж. Иван Перестиани, в ролях: Алексей Давидовский, Павел Есикомский, София Жозеффи, Кадор Бен-Салим, Владимир Сутырин, Светлана Люкс, Виктор Гамкрелидзе, Захарий Берешвили


"Навалился гробовым камнем", - глаза Ксюши горели, нет, не ненавистью, а женским восторгом и счастливым лукавством. В своем эмоциональном рассказе о белогвардейской сволочи, о зверствах деникинских застенков - Ксюша безбожно привирала.


Молодой красавец-следователь покорил её сердце изысканными манерами и тонким, но напористым обхождением. Устоять перед ним было невозможно, да Ксюша к этому и не стремилась, позабыв в одночасье о трескучей классовой ерунде.


Даня набычился, лицо его пошло пятнами, пальцы, сжимающие рукоятку маузера, побелели. Он чувствовал подвох в рассказах Ксюхи, и тем сильнее в нём играла зависть-ненависть к дворянским недобиткам.


Василёк меланхолично возился со своим ремнём, прокалывая очередную дырку, - совсем отощали красные бойцы, захваченные вихрем братоубийственной бойни. Некогда даже было погрустить о безоблачных и счастливых временам гимназической юности.


Русский негр (четвертый дьяволёнок) давно уже отомстил за свое поруганное цветное детство и теперь искал удобный момент, чтобы отправиться к своим гарлемским дружбанам в Штаты.


"По коням!" - зычный голос Дани привёл в чувство расквасившихся героев вестерна, которые еще не до конца выпили свой штоф авантюр и приключений.


"КРОВАВАЯ РОДОСЛОВНАЯ"


Япония, 2003, 1.48, реж. Кинджи Фукасаку, в ролях: Такеши Китано, Сонни Чибо, Таро Ямамото, Ренцзи Исибаси, Рики Такеючи, Аи Маэда, Тацуя Фудзивара, Масанобу Андо


Огню не нужен ветер, ему не важен повод, его не интересует цель, он довольствуется малым - только сухой, древесной пищей, которая служит кровом и стенами для бренных и жалких людей.


Его трапеза публична и лишена ложной скромности, с треском и воем он пожирает свою беззащитную жертву, вплавляя в расширенные и изумленные глаза страх и покорность, сковывая броней безысходности волю людей, их способность сопротивляться судьбе.


Один лишь господин Мацудайра смотрел на свой охваченный пламенем дом без сожаления и без униженности. Он знал, что рассвет на дымящемся пепелище возродит и желание выстроить новый дом, наполнить его необходимыми и ненужными предметами, и потребность забыть об утраченном, о том, что всегда можно заменить.


Но была одна вещь, одна уникальная реликвия, которую пожар мог или уже поглотил навсегда. Это была известная и почитаемая издавна родословная его семьи, которую он хотел, но не успел вынести из ненасытного огня.


Господин Мацудайра давно не верил в чудеса, как не верил в жертвенность даже самых верных и преданных приближенных. Готовность и решимость самого скромного из них, а именно, Сагами, достать родословную из бушующего пламени - только искривила рот господина скептической и снисходительной полуулыбкой.


Он судил о людях по себе и не мог представить себя в качестве безрассудной и напрасной жертвы. Однако, возражать не стал.


Разбирая остатки остывшего пепелища, слуги наткнулись на полуобгоревшее тело Сагами. Перевернув его, они невольно отпрянули, увидев чёрно-красную кровь, вытекающую из вспоротого живота.


Пришедший на их испуганный и растерянный зов, господин Мацудайра сам извлёк из разверзшихся внутренностей не тронутую жаром родословную. Зависть и раскаяние в собственной недоверчивости больно и обидно кольнули его сердце, преподав ему яркий и жестокий урок о непостижимо-божественной природе человека, о чём он не знал или успел забыть.


"КУКЛЁНОК"


СССР, 1985, 1.35, реж. Сергей Параджанов, в ролях: Софико Чиаурели, Юрий Мгоян, Давид Довлатян, Нодар Дугладзе, Дудухана Церодзе, Зураб Кипшидзе, Медея Джапаридзе, Авет Аветисян


По крутой каменистой тропе Тина спускалась к виноградникам. Утренний туман делал трудную дорогу еще и опасной. Но женщина могла пройти этот путь и с закрытыми глазами: за сорок с лишним лет ей стал знаком здесь каждый камешек и каждый кустик.


Вместе с поднимающимся солнцем между гор стало проступать необычное видение, которое постепенно заполнило весь горизонт. Это был нереальный, почти сказочный замок, сложенный словно из белых, с легкой желтизной кусочков рафинада, которые ласково искрились под лучами солнца.


Таинственное видение растаяло так же внезапно, как и появилось. Но душа, без колебаний впустившая в себя горную иллюзию, надежно запечатала её в своих бездонных кладовых.


Тина уже давно заметила, что необъяснимые явления, непонятные сны или загадочные события предшествовали переломным вехам её жизни. В этом для неё не было ничего необычного: в горах они жили у самых облаков, а иногда и над ними, когда до небес можно было дотянуться рукой.


В канун свадьбы с Джемалом в одну ночь расцвели все розовые кусты в округе, а на следующий день внезапно осыпались. Так же быстро осыпалось и их счастье: Джемал ушел за перевал воевать и сгинул там навсегда.


Незадолго до известия о его гибели вокруг дарбази, их каменного жилища, почти не скрываясь, несколько дней бродила чёрная волчица с печальными и усталыми глазами.


Через год внезапно заболела и быстро угасла их маленькая дочка, которую забрало с собой свинцовое облачко: ясным, солнечным днем оно стремительно промелькнуло по небу и скрылось без следа.


Ослепительная белизна чудесного замка продолжала стоять у Тины перед глазами. Эта белизна многократно усилилась и превратилась в реальность, когда в глубине виноградника женщина наткнулась на небольшой сверток из белой парчовой ткани. В неё был завернут ребенок, годовалый мальчик, который безмятежно спал, вдыхая чистый как хрусталь воздух.


Тине вдруг вспомнились её беседы со старцами, которые осторожно, издалека, в иносказательной форме внушили ей мысль о том, что в жизни каждого человека хотя бы раз в жизни помимо общего господа нашего, обязательно появляется собственное божество, святой огонь, который горит, не угасая, все оставшиеся земные дни. Это могут быть минуты счастья с любимым человеком, миг слияния с природными силами или бескорыстное, священное тепло, которое излучает любой ребенок.


Тина уже вовсю хлопотала над малышом, разумом отгоняя эту мысль, но сердцем безусловно её принимая, - это и есть тот долгожданный и главный поворот в её судьбе.


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   73

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка