Муратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана




НазваМуратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана
старонка70/73
Нереальное Кино Клим
Дата канвертавання09.02.2013
Памер3.07 Mb.
ТыпДокументы
1   ...   65   66   67   68   69   70   71   72   73

"ТОЛЬКО НЕ СПАТЬ"


Россия, 2004, 0.15, реж. Олег Хайбуллин, пыточный экзерсис перед голубым экраном


Хьюитт четвёртый час гонял Корию по корту, не зная, кто из них первый упадёт от усталости, но надеялся, что это будет не он.


Усталость - ключевое слово, вдавливающее голову в подушку и льющееся непрерывным снотворным с голубого, спортивного экрана.


Засыпать нельзя, он не должен был спать. Нельзя и должен, это не слова, это монументы, которые ты сам устанавливаешь на главной улице своей жизни и сам стоишь около них в почётном карауле.


Кория просит пригласить врача, который внимательно, чересчур долго осматривает его ногу - и туго перебинтовывает её чуть выше колена. Хьюитт ждет соперника с пустыми глазами прикованного к галере раба.


Долг обязательств накапливается с годами незаметно, и ты уже не хочешь и не можешь отдать его никому, в тайне радуясь, когда этот долг прибавляется и растёт. Ты весь, без остатка привязан к жизни этим неотданным долгом, который срастается с твоей сущностью и превращает тебя в сказочного великана, который никогда не сдается.


Кория отыграл три матч-бола и пожимает плечами, словно извиняется перед утомлёнными зрителями.


Голубой свет экрана подрисовывает чёрные тени под глазами и льётся уже прямо в подсознание.


Хьюитт победно вскидывает ракету вверх и падает на колени - как знак окончания пытки для всех.


Звонок в дверь. Ну, наконец-то. Забудьте всё, что здесь говорилось про долг и усталость. Сон сняло как рукой - радостью долгожданной встречи.


"ТОМОНИХТЕР"


Великобритания-Германия-Польша, 2006, 1.45, реж. Павел Павликовский, в ролях: Пэдди Консидин, Натали Пресс, Перри Бенсон, Кэти Дринкуотер, Дейв Бин, Дин Эндрю, Линетт Эдвардс, Эмили Блант


"Подлец, да еще какой!" - Морган изучал свое отражение в зеркале и оценил его как циничное на все сто процентов.


Нейрохирургия была его всепоглощающей страстью и его единственной верой.


Медсестра принесла его последние томограммы, которые удручающе подействовали на Моргана: очаги сопротивления в его мозгу сокращались слишком медленно, а некоторые даже пытались восстановить свое влияние, хотя и не шедшее ни в какое сравнение с прежним.


Он хотел создать на своем примере человека, полностью лишённого лицемерия. Для этого необходимо было, как минимум, стереть из памяти позорные, постыдные поступки и мысли, и после такого дистиллирования двинуться дальше. Это была и научная, и этическая задача, и к ней молодой профессор относился очень серьезно.


На завтра была назначена решающая операция или нихтирование, как называл её Морган (сказывались его прусские корни), и поэтому уехал домой сразу после обеда.


Последнее время его потянуло на кантри-стиль и он просил приходящую домработницу добавить этнических мотивов в столовой и на кухне.


Сегодня в столовой, которая сияла чистотой, выделялась яркая пластиковая скатерть, усыпанная спелыми ягодами и стебельками с соцветиями: фотомонтаж плодов клубники создавал полную иллюзию достоверности.


Отхлебывая заварившийся чай, Морган принял позу мыслителя, подпирающего голову рукой, но погрузиться в размышления мешали попавшие под локоть крошки, которые Морган терпеть не мог. В ярости он стал сметать их с клубничной скатерти, но с удивлением обнаружил в подставленной ладони не крошки, а кусочки высохшей земли и засохших клубничных листьев.


Такую же россыпь земли и листьев он нашел и на другом конце стола: они будто бы продавливались через фотоизображение, придавая ему объём и еще большую достоверность


Может быть, впервые в жизни Морган попал в положение ничего не понимающего, сбитого с толку человека. Это непонимание, этот явный абсурд ситуации автогеном срезали болты, удерживающие дисциплину его рассудка.


Тлеющими угольками, упавшими на незащищенную кожу - жгучим стыдом в его сознание ворвались самые позорные воспоминания его жизни. Они были такими свежими, такими беспощадными, словно происходили сейчас, в эту самую минуту - и им не было ни малейших оправданий.


Юношеский апломб, жестокое подтрунивание над ближайшими друзьями, дурная строптивость по отношению к тем, кто искренне желал ему добра, эгоизм и коварство в любовных делах, холодная хирургия рассудка - его прегрешениям не было конца и никакого разумного объяснения.


Он тонул, он погибал в этом непереносимом кипятке стыда, и никто не мог бросить ему спасительную соломинку.


1   ...   65   66   67   68   69   70   71   72   73

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка