Муратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана




НазваМуратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана
старонка6/73
Нереальное Кино Клим
Дата канвертавання09.02.2013
Памер3.07 Mb.
ТыпДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   73

"КАНТРИ-ФОРМАТ"


СССР, 1958, 1.25, реж. Геннадий Казанский, в ролях: Геня Худяков, Алеша Литвинов, Александр Лариков, Геннадий Казанский, Майя Блинова, Евгений Весник, Николай Волков


Когда Сизый Гавр обогнул плетень, на его голову обрушилось увесистое полено. Евсей довольно хмыкнул и неспешно подошел к потерявшему сознание пришельцу. Так же неторопливо он связал ему руки сзади и негромко позвал Маврика. Трусоватый приятель приблизился не сразу и всё время озирался по сторонам.


"Будет вам шастать, как у себя дома", - оправдательно-лениво, больше для отвода глаз возмущался Евсей. Он давно хотел поговорить с представителем Небесных Кукол (так их называли местные жители - восторженно-снисходительно).


Деревенские навыки жёстких стычек имели свои, непреложные законы, и среди них: сначала оглушить, подавить противника, а дальше действовать по обстановке.


Это ничего общего не имело с кровожадностью, просто основательный характер сельчан предполагал солидное исходное преимущество в любых делах.


Сизый Гавр очнулся уже в каком-то заброшенном сарае. Такое гостеприимство землян, в кавычках конечно, было ему в диковинку. Разбитая голова трещала как лопнувший чугунок, но Сизый Гавр сдержал себя и не стал применять аварийно-силовой вариант, который полностью растворял чужую волю. Ему любопытно было наблюдать за местными подростками, импульсивно-живыми и диковато-резкими.


Свысока, но дружелюбно Евсей смотрел на очнувшегося пришельца. На запястьях Сизого Гавра он нащупал сверкающие браслеты с какими-то кнопками и стал нажимать их все подряд. В основном, столбиками света вспыхивали мини-прожекторы, которыми были густо усеяно всё одеяние пришельца. Но после одного из нажатий Евсея как пушинку отбросило назад, будто он получил пинок от упруго-твёрдой стены, выросшей вокруг пленника. Это слегка отрезвило зарвавшегося подростка.


Десятки вопросов крутились на языке Евсея: играют ли они в ножички и в салки, ловят ли рыбу острогой, какие грибы собирают, подрабатывают ли летом в поле, сколько лет учатся в школе?


Сизый Гавр телосложением походил на заморыша-подростка, и потерявший осторожность Евсей уже готов был взять шефство над ним, пообещать ему свое покровительство, тем более в глазах Сизого Гавра он увидел дружеский интерес к себе и одобрение его попыткам наладить с ним контакт.


Яркий, неземной свет заполнил собой всё пространство заброшенного сарая: забеспокоившиеся пришельцы нашли своего плененного товарища, освобождая его от любопытства сельчан, а заодно забирая одного из них, дерзкого и любознательного, на дополнительное исследование.


"КЛИНОГРАЙФЕР"


СССР, 1929, 1.37, реж. Яков Протазанов, в ролях: Игорь Ильинский, Михаил Жаров, Анна Стэн, Петр Репнин, Михаил Климов, Мария Стрелкова, Леонид Оболенский, Феофан Шипулинский


Крученый-верченый-перчёный - в порошок толчёный.


Савоська бругло раздулхабил полинограф, важжакая и саванея.


Лаборатория горе-изобретателя была затоплена ночной синевой, которая разбавлялась лишь искрением и тихим визжанием динамо-машины.


Вставшие дыбом на затылке Савушки волосы определенно указывали на обратный ожидаемому эффект опыта с новым прибором.


Савушкина голова издавала мычащие звуки, которые отражали сумерки и толчею его мыслей.


Идея психо-антиблокиратора, которую он почерпнул из берлинского переводного журнала "Дойче техник" - на пути к материальному воплощению впитала в себя огрехи переводчиков из гослитиздата.


Собирая в кучку разметавшиеся после шок-удара мозги, Савушка уже извлекал из обширных и захламленных подвалов своей памяти телефон знакомого эксперта из комиссариата внутренних дел.


Спрямленный, подогретый неожиданной удачей ход его мыслей широкими мазками рисовал картину недалекого будущего: он сам, в новом шевиотовом костюме и в профессорских очках, проводит семинары с молодыми следователями, обучая их премудростям работы с собственным запатентованным прибором, психоблокиратором.


Эх, была не была, надо только немного увеличить амплитуду - и Савушкина рука уверенно потянулась к включающей кнопке.


"...К ЛЮБВИ - НИКОГДА"

Польша, 1969 , 1.38, реж. Войчех Хас, в ролях: Мариуш Дмоховский, Халина Кветковска, Веслав Голас, Ян Махульский, Тадеуш Фиевский, Ян Кречмар


Две обезьянки-брелочка висели на крючках рядом, излучая друг на друга свои нарисованные улыбки. Застывшая приветливость совсем не вязалась с бойцовским выпадом их правых рук. Их боевитость показалась Мареку поначалу шутливой и безобидной, признаком нерастраченных сил, гулявших внутри.


Легковесное отношение к миру игрушек - хотя бы здесь всё было просто и ясно - вскоре пошатнулось. Заходя на кухню, Марек стал всё чаще замечать, как бурно протекала ночная жизнь игрушек: побитые, опухшие лица, растерзанное папье-маше, крохотные клочья ткани на всё также вытянутых вперёд кулачках.


Привычная враждебность, непримиримость разных интересов хозяйничали и здесь, подтверждая неафишируемый скептицизм Марека. Тем большее удивление вызывали те редкие моменты, когда он утром заставал обезьянок в объятиях друг друга. Идиллия разжатых кулаков - это было поразительно.


Как легко, как естественно Марек мирился с враждебным отношением к себе, к явному, а чаще скрытому недоброжелательству. Он понимал это, да, вообщем-то, и не осуждал. Желания, устремления людей почти никогда не совпадают, и всегда есть объективный повод для разногласий и конфликтов. Общность, совпадения временны, неуловимы, полны деклараций и хрупкости песчаных замков.


С это философией Марек пытался (и небезуспешно) ужиться и примириться. И разочарования, и саморазоблачения ровными, безбрежными слоями укладывались в эту философию, как совместный монумент разобщенной жизни, который видели все, но делали вид, что не замечают.


Всё в этом монументе было устойчиво и надёжно, а главное, нерушимо-постоянно, пока Марек не сталкивался с тем, что заставляло его бледнеть, тушеваться, робеть, смущаться. Проявления и выражения любви к нему, глубокой, искренней симпатии - всегда заставали его врасплох, делали его безоружным, совершенно растерянным и глуповато-счастливым. И то, что он скрывал, прятал ото всех, а больше всего от себя, вставало перед ним во весь свой исполинский рост и открывало свой необъятный размах. Это была его непотопляемая, прочная как сталь вера в любовь и доброту.


"К ненависти можно привыкнуть, к любви - никогда".


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   73

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка