Муратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана




НазваМуратов н е р е а л ь н о е к и н офантазии взбунтовавшегося киномана
старонка13/73
Нереальное Кино Клим
Дата канвертавання09.02.2013
Памер3.07 Mb.
ТыпДокументы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   73

"НОКДАУН"


Великобритания, 1965, 1.55, реж. Линдсей Андерсон, в ролях: Ричард Харрис, Гленда Джексон, Эдвард Фокс, Леонард Росситер, Уоллас Итон, Ванда Годселл, Колин Блэйкли, Мюррей Эванс


"Расслабься, дружище", - виновато шелестели раскачивающиеся канаты, только что отбросившие его на настил.


Сложившийся пополам рефери перед его носом стал выбрасывать один за другим свои пальцы-упыри, как раздухарившийся шулер выщелкивает на показ свои припрятанные тузы.


В судейских глазах он видел какое-то измочаленное месиво, отдаленно напоминающее его лицо, с заплывшим глазом и рассеченной бровью.


Грохочущим водопадом в ушах шумела кровь, заглушающая все внешние звуки.


Только после счета "три" мысли приспособились к ритму выбрасываемых пальцев. Внутри его зашевелились рассорившиеся сожители, и первым на авансцену вышел затюканный и комплексующий здравый смысл, которого было не узнать.


Счет "четыре": "Идиот, кретин, сколько раз я говорил тебе, что надо прекратить, похерить эту дурость, ты даже не пытаешься взять себя в руки, прояви же, наконец, характер, не будь тряпкой", - далее следовали еще более обидные фразы, которых наш поверженный уже не слышал, а точнее не хотел слушать.


Счет "пять": эту площадную, безобразную ругань, этот безапелляционный, хамский тон - он ненавидел больше всего в своей жизни: он мог понять и простить несправедливую обиду, но забыть - никогда.


Счет "шесть": он вообще был невысокого мнения о человеческой породе и имел нескончаемый список претензий и к самому себе, но ему и в голову не приходило наорать на кого-либо или выплеснуть свое плохое настроение на ни в чем не повинную голову - эти дешевые трюки вызывали у него отвращение, повергая его в шок своим унижением и своей глупостью.


Счет "семь": его гнев, его бешенство, его готовность выйти одному против всех, даже зная о своем грядущем поражении, - вернулись к нему спасительным рывком, возвращая ему его главную силу - силу бунтующего и не признающего авторитетов духа.


Счет "восемь": он оперся на одно колено, глаза его излучали неукротимый огонь непокорности, который могла загасить только его смерть, она пока еще робко пряталась за его плечами и не хотела связываться с этим одержимым.


Счет "девять": он встал в стойку - пусть это станет его последней битвой, но ничто не заставит его выбросить белый флаг.


"ОБЛОМИХА"


СССР, 1926 , 1.20, реж. Александр Ивановский, в ролях: Владимир Максимов, Вероника Бужинская, Евгений Боровихин, Кондрат Яковлев, Борис Тамарин, Яков Малюгин, Сергей Шишко


"Приходи вчера", - в десятый, в сотый раз повторял Прокофий народный заговор, прогоняя болезную напасть, которая с ним случилась.


Доктор снимал пенсне, тёр его носовым платком, снова водружал на место - и как-то смущённо мялся: то ли не хотел говорить правду, то ли не знал её.


Прокофий Петрович не стал расспрашивать доктора, чтобы не видеть его еще большего смущения, но тепло с ним распрощался.


Лихорадка, лихоманка, трясуха, обломиха, гнетуха, трепуха, маяльница: Прокофий преподавал словесность в Казанском университете и потому легко вспомнил многочисленные определения того состояния, в котором все видят только жар и озноб, но которое упорно, мистически скрывает истоки своего истинного происхождения.


Она могла быть веснянкой и подосенницей, подтынницей (прикинуться на спящего под тыном), в Симбирске добрухой, в Казани студёнкой, у калужан дедюхой, у вятичей подругой.


Сколько имён и названий, и всё только для того, чтобы спрятаться, раствориться за ними, ускользнуть от поимки и распознания.


А сколько её родственников разбросано по всей Руси: лихоманов-обманщиков, лихобоев-губителей, лихих-злых духов, лиходеев-зложелателей, лихоимцев-вымогателей.


С лихвой, с избытком хватало и лихачей - удалых и расторопных парней, лихарей - колдунов, знахарей, которые портят людей.


Прокофий уже начал бредить, метался в ознобном, трясущем жару, который выпаливал, высвечивал отрывным пламенем его силы, разбрасывая их вокруг щедро и безоглядно, как сорвавшийся с колодок мот-кутила - чем дальше, тем хуже.


Лихошерстый пёс забвения, злой, кусливый - терзал, рвал, приканчивал.


1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   73

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка