Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006




НазваОпольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006
старонка1/4
Дата канвертавання23.11.2012
Памер0.52 Mb.
ТыпСборник статей
  1   2   3   4
Голоскоков Л.В. О модернизации права в условиях перехода к информационному обществу // Социально-экономическая реальность и политическая власть: Сборник научных статей. Вып. 2. М.; Ставрополь: Изд-во «Век книги 3», 2006. С. 67-80.


ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ РАН

ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ РАН

СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

КАФЕДРА ЮНЕСКО ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ И ГУМАНИТАРНЫМ ДИСЦИПЛИНАМ ИСПИ РАН СГУ

ЛАБОРАТОРИЯ «РЕГИОНАЛЬНОЙ ЭЛИТОЛОГИИ» ИСПИ РАН СГУ

РОССИЙСКАЯ АССОЦИАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

(СТАВРОПОЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ)


СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ

РЕАЛЬНОСТЬ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ


СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ


ВЫПУСК 2


МОСКВА – СТАВРОПОЛЬ


2006


УДК 130. 1+323

ББК 87. 6/66.2

С 19


Настоящее издание осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда Фундаментальных исследований

( проект №03-06-80238)


Редколлегия:

Доктор экономических наук П.В. Акинин (г. Ставрополь); доктор философских наук, профессор И.В. Василенко (Волгоград); доктор политических наук, профессор Э.А. Зелетдинова (г. Астрахань); член-корреспондент РАН В.Н. Иванов (Москва); член-корреспондент РАН А.С. Капто (Москва); член-корреспондент РАН В.Н. Кузнецов (Москва); доктор политических наук К.Н. Лобанов (Белгород); доктор исторических наук, профессор А.И. Лобачев (г. Псков); доктор философских наук, профессор Е.В. Морозова (г. Краснодар); доктор философских наук О.С. Новикова (г. Ставрополь, ответственный редактор); доктор политических наук А.В. Понеделков (г. Ростов-на-Дону); доктор политических наук А.Г. Чернышов (Москва); доктор социологических наук В.А. Шаповалов (г. Ставрополь)


С 19 Социально-экономическая реальность и политическая власть: Сборник научных статей. Выпуск 2. – Москва; Ставрополь: Изд-во «Век книги – 3», 2006. - 252 с.


В сборнике статей предпринята попытка комплексного анализа современных российских социально-политических и социокультурных процессов в контексте региональных элитологических процессов. Сборник статей включает материалы как теоретических, так и эмпирических исследований в разных отраслях социогуманитарного знания.

Сборник статей адресован студентам, аспирантам, докторантам, философам, социологам, историкам, лингвистам, культурологам, педагогам и всем интересующимся проблемами социологии, политологии и элитологии. Ответственность за достоверность статистических материалов и результатов социологических опросов несут авторы статей.

УДК 130. 1+323

ББК 87. 6/66.2


ISBN 5-94436-015-1

©Коллектив авторов, 2006

©Издательство «Век книги - 3», 2006


Голоскоков Л.В.


О МОДЕРНИЗАЦИИ ПРАВА В УСЛОВИЯХ ПЕРЕХОДА К ИНФОРМАЦИОННОМУ ОБЩЕСТВУ


Развитие российского государства, общества и возникающие при этом проблемы права требуют адекватных ответов юридической науки и поиска новых подходов к решению общих и частных проблем государства и права. Наиболее общей проблемой, объединяющей в себе множество других, является проблема модернизации права. Подходы к модернизации, цели её проведения могут быть самыми разными и определяться конкретными установками исследователя.

Например, Ю.А. Тихомиров считает, что «надо более эффективно и системно проводить модернизацию государства» (1), но поскольку государство и право неразрывно связаны между собой, столь же убедительна и позиция В.Д. Зорькина, которая заключается в том, что «вполне оправданно ставить вопрос о необходимости полномасштабной правовой реформы в России. Если её не форсировать, то и все остальные реформы в стране с очень большой вероятностью начнут буксовать. И очень скоро» (2).

Мы разделяем эту позицию и предлагаем подход к модернизации права, который предусматривает использование информационных средств для автоматизации правотворческих и правореализационных процессов и более глубокого внедрения информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в правовые механизмы. Такая модернизация должна задать новый вектор развития права в российском государстве, которое уже начало преобразовываться в «сетевое», «информационное» государство в соответствии с действующими концепциями строительства информационного общества (3), и привести к появлению «сетевого права».

Как мы полагаем, одна из целей модернизации права состоит в том, чтобы в наибольшей степени реализовать коммуникативную функцию права, призванную обеспечить эффективную связь личности и государства. Новое, «сетевое право» также должно регулировать интенсивно развивающиеся в «сетевой экономике» и «киберпространстве» общественные отношения, предложить новые методы оперативного правового регулирования социальных процессов в режиме реального времени, методы автоматизации правотворческих и правореализационных процессов и решения ряда частных проблем: полного сбора налогов, ускорения судебных процедур, достижения однозначных решений судов и др.

Создание технологических предпосылок модернизации права информационными средствами, в частности, предусматривается Концепцией использования информационных технологий в деятельности федеральных органов государственной власти до 2010 года (4), которая поставила такие задачи как развитие единой защищённой телекоммуникационной инфраструктуры для государственных нужд, централизованное создание общих государственных информационных ресурсов (регистров, кадастров, реестров, классификаторов) и др. Что же касается права, то Концепция ставит задачу совершенствования законодательной и иной нормативной правовой базы в целях повышения эффективности использования информационных технологий в деятельности федеральных органов государственной власти с учётом международной практики.

Это традиционный подход: считается, что обновление нормативной правовой базы необходимо для оптимизации использования информационных технологий, что, разумеется, справедливо. Однако, с другой стороны, именно более эффективное использование информационных технологий в правовой сфере может придать праву некое новое качество, исследование которого и будет составлять предмет наших поисков.

Изучение проблем модернизации российского права начнём с обращения к тем историческим вехам развития права, которые имеют непосредственную связь с нынешней ситуацией строительства информационного общества, «сетевого государства» и «сетевого права». Возможно, первое известное в истории права использование метафоры «сети» по отношению к законам содержится в древнейшем памятнике китайского народного песенного творчества «Ши цзин» («Книга песен»). Эту книгу исследователи относят примерно к XI-VII в. до н.э. – периоду, когда философские школы в Китае ещё не сложились. В песне царю Ю-Вану есть строки, и поныне звучащие вполне актуально применительно к современной России:

«…Где родины моей оплот?

Мы страждем, гибнет наш народ:

Как червь, его грызёте вы,

Мученьям нет конца, увы!

Законов сеть и день и ночь

Ждёт жертв – и нечем им помочь!» (5).

Одна из серьёзных проблем современного права – постоянная сменяемость законов. Эта проблема также происходит из глубины веков: в более позднем (III в. до н.э.) энциклопедическом памятнике Древнего Китая «Люй-ши чунь цю», созданного под руководством политического деятеля Люй Бу-вэя, написано о злободневной и в то далёкое время проблеме изменения законов: «…когда правят государством, не имея законов, получается беспорядок; когда упрямо придерживаются (старых) законов и не меняют их, наступает беззаконие. При беспорядке и беззаконии невозможно сохранить государство. Поколения меняются, время идёт, необходимо менять и законы» (6).

Проблемы объёма и сложности законодательства тоже имеют древнее происхождение. Так, в III–II веках до н.э. основатель школы моистов Мо-цзы критиковал учения Конфуция: «Их обширное учение не может быть правилом для мира… За всю жизнь невозможно постичь их учение, за целый год нельзя выполнить их церемоний…» (7). Описывая развитие еврейского права, М. Элон указывает, что «важную часть юридической литературы постталмудического периода составляют так называемые "Вопросы и Ответы". Они включают в себя судебные решения по самым различным жизненным проблемам. По предварительным подсчётам мы располагаем сейчас примерно 300 000 таких "Вопросов и Ответов", авторы которых – выдающиеся еврейские правоведы, жившие в разных странах и во все времена» (8). В свою очередь, К. Цвайгерт и Х. Кётц отмечают, что «…запутанность английской системы, при всём очаровании юридических древностей, в зародыше убивает всякое желание подражать ей» (9).

С XVI в. на европейскую духовную жизнь всё более глубокий отпечаток накладывали ведущие науки времени Ренессанса – математика, физика, медицина и др. Рационалистические и формально-логические методы к XVIII в. стали доминировать во многих областях культурной жизни. Эпохе Просвещения было свойственно представление о том, что вполне можно создать идеальные законы посредством рационального анализа и методов естественного права. Однако в дальнейшем обнаружилось, что законы эффективны, только когда они соответствуют социальной ситуации, на которую производится воздействие правом. В XVIII в. значительную долю успеха движения Просвещения и рационалистического естественного права обеспечило возникновение и развитие средств массовой информации, а технической предпосылкой для распространения образования и для научных дискуссий явилось изобретение книгопечатания. Новая система коммуникаций способствовала кодификации законов, которые стали впоследствии эффективным инструментом правового управления.

Длительный период с XVII по конец XIX в., как пишет В.Л. Иноземцев, сторонники идеи премодернити, модернити и постмодернити назвали периодом модернити, обозначив завершающую треть XIX в. и первую половину XX в. понятием «модернизм» (modernism) (10), а «технологический, духовный и социальный прогресс, который был порождён этой эпохой, всё чаще стал обозначаться термином «модернизация» (modernization), при этом подчёркивается, что только комплексный процесс, ведущий к становлению новой социальной структуры, может рассматриваться в этом качестве» (11). Одним из наиболее известных на Западе последующих социокультурных подходов стала концепция постмодернизма, которая вырабатывалась в различных областях европейской культуры на протяжении последних десятилетий конца ХХ в., пока не сформировалась в итоге в комплексную доктрину. В ходе дальнейшего постоянного роста роли знания и информации выявилась необходимость перехода от традиционного изучения субъект-объектных отношений в обществе к исследованию межсубъектных связей, и тогда именно постмодернизм взял на себя миссию осуществления такого перехода.

В начале 60-х годов ХХ в. начинает складываться теория информационного общества и далее появляется право информационное, (компьютерное). Отстаивая в этих условиях значимость традиционного устного подхода в изучении права, Е.И. Темнов предупреждает: «устное, неписаное право (jus non scriptum) составило фундамент, на котором наслоилось право писаное (jus scriptum) и пока зарождающееся, новое (jus novum), право компьютерное, электронное. Мы теряем качество, оставаясь "глухими" к "звучащей юриспруденции", которую древние воспринимали в трёх значениях: как искусство (ars), науку (scientia), и просто сведения (notitia). К сожалению, сейчас правоведение в первых двух смыслах понимается с трудом, очевидно третье – разбухшая лавина правовой информации. Забыв устное предание и отрицая за ним какую-либо значимость, едва ли можно рассчитывать глубоко проникнуть в право современное, повысить его эффективность, преуспеть в борьбе с injuria – правовым беспределом и хаосом» (12).

Вместе с тем к тезису о зарождающемся компьютерном праве необходимо относиться с осторожностью и, пожалуй, двояко: формально некое его подобие внешне просматривается в переводе правовой информации в электронную форму хранения, в создании электронных баз данных, быстроте поиска нужной информации, мгновенной передаче её по сетям в любую точку; с другой же стороны, если внимательно присмотреться к праву, то его определение в качестве компьютерного не преобразовало само право и не добавило ему новых положительных качеств, ибо таковыми никак не являются ни лавина правовой информации, ни противоречивость и беспрерывная изменчивость законов, ни изменения основных понятий, определений и терминов в старых законах, которые произошли за последние годы, например, в Бюджетном кодексе РФ, законах «О валютном регулировании и валютном контроле», «О рынке ценных бумаг» и многих других. Однако никакие новые определения права (компьютерное, сетевое) не меняют изначальную идею права, которая, по мнению Г. Радбруха, заключается в справедливости (13). Д. Ллойд также не сомневается в том, что «идея права во все времена ассоциировалась с идеей справедливости» (14), и мы также будем исходить в дальнейшем из этой общей идеи.

Исследование перспектив развития права в информационно-коммуникативных и сетевых аспектах можно начать, опираясь на замечание русского учёного-юриста Н.М. Коркунова о том, что «всякое явление определяется той средой, где оно совершается. И развитие права не может не быть обусловленным общественной средой. Задача наша теперь и заключается в том, чтобы выяснить природу и влияние на право общества и в особенности государства, как той формы человеческого общения, которая имеет ближайшее отношение к праву» (15). Сегодня же, как считает И. Бенно, «появление информационного общества сталкивает законодателя с вызовами, несомненно, беспрецедентного объёма и сложности. И в центре всего этого стоят информационные и коммуникационные технологии (ИКТ), являющиеся не только движущей силой развития и возможностями, привносимыми информационным обществом, но и фактором, порождающим правовые проблемы, с которыми мы должны иметь дело» (16). Действительно, информационно-коммуникационные технологии и сети пронизали общество настолько, что трудно сказать, что иное влияет на него столь же значительно, поэтому, с появлением данного фактора воздействия задача в постановке Н.М. Коркунова остаётся актуальной и должна быть лишь уточнена в связи с направлением нашего исследования: необходимо выяснить, каково будет влияние ИКТ и сетевых технологий на развитие права, и как право сможет их использовать для своих нужд.

Правовые системы большинства стран всё время претерпевают значительные изменения. В 1896 г. К.П. Победоносцев писал: «Масса парламентских актов, постановлений, решений представляет нечто, хаотически громадное и хаотически нестройное. Нет ума, который мог бы разобраться в ней и привести её в порядок, отделив случайное от постоянного, потерявшего силу от действующего, существующего от несущественного» (17). Спустя сто лет английский исследователь Р. Сасскинд пишет, что «…нами управляет такой большой объём правовых норм, что уже никто не может считаться специалистом более чем в отдельных сферах системы права» (18), и продолжает: «Вводя термин гиперрегулирование, я имел в виду, что в общественной и трудовой деятельности все мы управляемся массой правовых норм и принципов, которые столь обширны, разнообразны и сложны, что уже никто не может полностью осмысливать их влияние и применимость. И понимание лишь отдельных отраслей права доступно только узкому кругу лиц – самим адвокатам. Гиперрегулирование означает, что для управления создано слишком много законов… наши нынешние методы управления правовыми средствами, основанные на бумажных и печатных технологиях, не способны решить проблемы с объёмом и сложностью права, которое управляет нами» (19).

Объём и изменчивость массива нормативных правовых актов в России тоже велики и имеют постоянную тенденцию к увеличению. Так, Ю.А. Тихомиров пишет: «Страна… за полстолетия – с 1938 по 1988 г. – приняла около 100 законодательных актов, за 8–9 лет новейшей истории ввела в оборот почти 1 тыс. законов. Таких темпов не знает ни один парламент мира» (20). Однако на самом деле подобные проблемы можно обнаружить и в Новой Зеландии, где «за последние 10 лет правительство ввело более 1600 законов и 3600 положений» (21); и в Германии, где «закон о подоходном налоге за четыре года деятельности Бундестага 13-го созыва изменялся 19 раз!» (22). В то же время общественное развитие требует от законодателя принимать новые законы, которых не хватает для правового регулирования множества видов правоотношений, а это приводит к росту количества законов, нуждающихся в изменениях и поправках, устранениях рассогласований с иными нормативными правовыми актами. Всё чаще обнаруживается отсутствие механизмов реализации тех или иных норм права, и кроме констатации того, что «борьба с "перепроизводством" законов, их укрупнением и объединением приобретает всё более актуальное значение» (23), ответа на вопрос, как преодолеть тенденции роста числа и сложности законов, пока не дано. И в таких условиях нельзя не согласиться с тем, что «…глубокое исследование правовых проблем информационной деятельности является необходимым условием рационального использования информации как важнейшего ресурса социального развития в сфере современной экономики, культуры и т.п.» (24).

Одновременно идёт процесс информатизации всех сфер жизни, что получило название движения к информационному обществу (25), но правовая сфера использует новые технологии лишь в таких направлениях как удобство хранения и поиска правовой информации, передача пользователям по сетям и некоторых других (26). Нет заметных сдвигов в увеличении степени автоматизации процессов правотворчества и правореализации (27), и это происходит в связи с отсутствием теоретических концепций, показывающих, в каких направлениях это вообще возможно. Негативные последствия роста количества нормативных правовых актов как в странах романо-германской правовой семьи, так и в странах системы общего права очевидны: сложно соблюдать огромный массив меняющихся нормативных правовых актов, которые граждане часто вообще не знают по причине их сложности, неэффективности механизмов их распространения, дороговизне печатных и электронных изданий, услуг адвокатов. Если ещё учесть несовершенство и противоречивость законов, сложности правореализации, то вырисовываются следующие проблемы:

неэффективное регулирование общественных отношений устаревшими и несовершенными нормами права;

незнание населением законов и принципиальная невозможность точного выполнения норм права вследствие сложности и изменчивости законодательства;

отсутствие механизмов, обеспечивающих своевременную адаптацию законов к быстро изменяющимся реалиям жизни;

незащищённость человека как субъекта информационных систем от информации.

Однако, уже «вполне очевидно, что при всех социально-экономических противоречиях XXI века, важнейшей сферой жизнедеятельности человека становится информационная среда» (28), и поэтому сегодня власти начинают реформировать российское общество в направлении создания информационного общества (29), но «информационные процессы и технологии меняют не только стиль и образ жизни людей, они быстро изменяют само общество. Уже ясно, что всё это отследить и отрегулировать с помощью существующих правовых положений невозможно. Они просто не созданы для этого» (30). Действительно, право здесь сильно отстаёт от потребностей жизни, оно не успевает даже «отражать» реалии, не говоря уже о таких вещах как оперативность, предвидение, упреждение, профилактика или регулирование процессов в реальном времени.

Если политологи сегодня оперируют концепцией политических (31) «сетей» (networks) (32), экономика имеет название «новая экономика» (33), «information economy», то есть экономика, основанная на информации (34), инновационно-информационная (knowledge-based) (35), а глобальная сетевая экономика имеет название Networks Economy (36), то есть, Internet Economy (37) или сетевая экономика (38), в университетах читаются курсы сетевой экономики (39), то нынешнее право отстаёт даже по этому чисто внешнему показателю – названию, и сетевым оно не называется.

Например, Е.А. Юртаева использует понятие управленческих, но не правовых сетей: «…на сегодняшний день характер влияния глобальных финансовых управленческих сетей на международные отношения сопоставим с ролью национальных государств и правительств. Однако организационное и технологическое сетевое управление пока не распространяет своего влияния кроме как на сырьевые, товарные, денежные, транспортные и некоторые другие сферы экономического оборота. Реально сетевое управление способно порождать политически значимые последствия при условии их сращивания с национальным государственным аппаратом» (40). Последняя мысль о сращивании сетевого управления с национальным государственным аппаратом, как мы полагаем, весьма конструктивна, и мы будем развивать её в ходе дальнейшего исследования в последующих разделах, а из всего процитированного, на наш взгляд, следуют важные выводы:

1) роль управленческих сетей растёт;

2) эти сети называются управленческими, а не регулирующими (в отличие от понятия «правовое регулирование»), что объясняется, с нашей точки зрения, особенностью такого управления, а именно, его быстротой, оперативностью воздействия, обычно не свойственной праву, и его, как правило, медленному правовому регулированию;

3) необходимо распространять сетевое управление и на другие сферы, управление и регулирование которых происходит посредством права, в первую очередь на налоговую и миграционную сферы;

4) сращивание сетевого управления с национальным государственным аппаратом необходимо осуществлять путём глубокой интеграции правовых механизмов и компьютерных сетевых технологий, что обеспечит чрезвычайное по нынешним меркам увеличение эффективности как сетевого управления, так и правового регулирования за счёт их взаимопроникновения друг в друга на правовом, аппаратном, технологическом и программном уровнях.

Конечно, дело не в названии права (приживётся или нет термин сетевое право – неизвестно, и по большому счёту это не имеет значения), а в сути процесса, и мы лишь констатируем тот факт, что и внешняя оболочка названия права, и его содержательная сторона отражают отсутствие сетевых компонент развития права. Поэтому необходимо пройти непростой путь к праву XXI в., которое, возможно, будет именоваться ещё и сетевым правом. Оно неизбежно должно будет приобрести сетевые свойства, вне зависимости от того, каким будет его название, однако при этом нынешняя сущность права не отменяется, но развивается и дополняется новыми качествами.

Конечно, было бы важно выявить и изучить роль в модернизации права и таких ключевых для нашего исследования объектов как документ (в том числе электронный документ), являющийся, согласно представлениям И.Л. Бачило, элементарной единицей информационного ресурса: «В ходе культурно-исторического развития общество, сформировав право как социальный институт регулирования общественных отношений, в практике юридической деятельности выделило, установило тот информационный объект, который стал, без преувеличения, системообразующим элементом любой правовой системы. Это – документ, во всех аспектах своего многообразного содержания и форм материального проявления… Став носителем (в определённых обстоятельствах) юридической силы, документ определил в среде общественных отношений информационный аспект как системообразующую сущность правового взаимодействия между людьми по любым обстоятельствам и аспектам их социального бытия» (41). Однако изучение проблем теории права, связанных с использованием электронного документа в виде электронного договора, файла персональных данных, судебного иска, судебного решения и других форм представляет собой значительное и самостоятельное направление модернизации права информационными средствами.

В 1623 г. Ф. Бэкон в своём труде «О достоинстве и приумножении наук», в афоризме LIII, (ссылаясь на Ветх. зав., Псалм. Давид., 11, ст. 6.) писал: «Пророк говорит: "Он обрушит на них сети". Нет худших сетей, чем сети законов, особенно уголовных, они бесчисленны, с течением времени стали бесполезны, не освещают путь, а запутывают ноги путника» (42). Сегодня мы можем усмотреть двойной смысл данного предсказания: очевидный смысл опасности множества устаревших и противоречивых законов, а также новое понимание, которое могло к нам прийти только в эпоху компьютерных сетевых технологий, – это опасность самих сетевых технологий права. Опасность использования во вред человеку любых высоких технологий существовала всегда, но в данной работе, исходя из предположения о разумности поведения власти, мы не будем изучать эту проблему.

Однако отметим, что более ста лет назад К.П. Победоносцев писал: «Законы становятся сетью не только для граждан, но, что всего важнее, для самих властей, стесняя для них множеством ограничительных и противоречивых предписаний ту свободу рассуждения и решения, которая необходима для разумного действования власти» (43). Здесь слово «сеть» также использовано в качестве метафоры, переносящей свойства конструкции, способной усложнить движение живому существу, на законы. Сегодняшние понятия «компьютерная сеть», «сетевые технологии» также основаны на сходстве с сетью, состоящей из узлов и соединительных линий, но принципиально новые качества такой сети предоставляют возможностью в нынешней ситуации, когда запутанность и объём законодательства значительно больше, чем было четыреста и сто лет назад, коренным образом разрешить проблему. Данная ретроспекция проявляет интересную ситуацию, когда «клин вышибается клином»: проблемы, которые порождали сети в понимании Ф. Бэкона и К.П. Победоносцева, и которые существуют и поныне, как мы полагаем, могут быть теперь разрешены именно современными сетевыми технологиями, интегрированными с правовыми механизмами.

Именно в таком направлении сегодня идёт развитие и формирование сетевых структур, виртуальных организаций (44), виртуального пространства, называемого также кибернетическим пространством (45), юридическую природу которого Д.В. Грибанов определяет как «совокупность общественных отношений, возникающих в процессе использования функционирующей электронной компьютерной сети, складывающихся по поводу информации, обрабатываемой с помощью ЭВМ и услуг информационного характера, предоставляемых с помощью ЭВМ и средств связи компьютерной сети» (46). По мнению Л.А. Мясниковой «киберпространство фактически становится четвёртой мировой стихией – в ближайшие годы произойдёт объединение в Интернете более миллиарда пользователей компьютеров, которые станут фигурантами всемирной виртуальной коммерческой сети, способной (по прогнозам) приносить огромную прибыль. В США в 1999 г. электронная торговля принесла доход свыше 110 млрд долл., а в Западной Европе – 19 млрд» (47). Со своей стороны, А.Г. Чесноков справедливо замечает, что «явление виртуальной реальности позволяет отказаться от культа вещи, а информационные технологии выполняют свою прогрессивную роль, направляя экономику по энерго- и материалосберегающему руслу» (48).

Появились и иные смежные понятия, такие как виртуальные предприятия, виртуальные рынки. Например, Х.А. Вютрих и А.Ф. Филипп под виртуальным рынком понимают «предлагаемые системой Интернет коммуникационные и информационные услуги коммерческого назначения» (49), и эти авторы, изучая пути виртуального развития, приходят к выводу, что «хотя успех пионерных виртуальных организаций очевиден, а шансы на успех формируемых виртуальных сетей вполне реальны, в более широком контексте остаётся открытым ряд вопросов. Они касаются философских, психологических, социальных, правовых, общехозяйственных и некоторых других аспектов развития общества. Социальные последствия растущей виртуализации вполне представляемы уже сейчас. Вполне возможно, что на смену классической модели индустриального общества придёт не информационное, а общество, не знающее границ» (50).

Однако прежде всего это должно быть общество правовое, и И.Л. Бачило обоснованно считает, что «…проблема формирования правового общества – одна из самых злободневных для сегодняшнего дня. Представляется, что вопрос о формировании правового общества, а не только правового государства – один из определяющих признаков информационного общества» (51). Тем не менее, в круг нашего исследования не попадает всё общество, но только право и государство. Соответственно, когда В.Д. Зорькин говорит о зарождении первого «сетевого государства», имея в виду Евросоюз (52), будем исходить из того, что сетевому государству должно соответствовать сетевое право, поскольку развитие государства и права всегда идёт параллельно.

Конечно, необходимо отметить, что понятие
  1   2   3   4

Дадаць дакумент у свой блог ці на сайт

Падобныя:

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconО некоторых особенностях общественно-политической и социально-экономической обстановки в Афганистане
...

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconЮ г фельштинский Вожди в законе
А была либо грязь, либо кровь. История бывает разная: политическая, социальная, социально-экономическая, экономическая, дипломатическая,...

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconУченые записки Выпуск 2
Ученые записки. Выпуск Сборник научных трудов Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия (г. Томск). Изд-во: цнти,...

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconСоциально экономическая и политическая характеристика Исландии
Республика Исландия — государство на севере Европы. Расположено на одноименном острове, втором по величине в Европе

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconСэтс/Социально-экономические и технические системы: исследование, проектирование, организация
Камская государственная инженерно-экономическая академия (КамПИ) 2003-2006 / 3 номер 2006 г

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconСэтс/Социально-экономические и технические системы: исследование, проектирование, организация
Камская государственная инженерно-экономическая академия (КамПИ) 2003-2006 / 3 номер 2006 г

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconСэтс/Социально-экономические и технические системы: исследование, проектирование, организация
Камская государственная инженерно-экономическая академия (КамПИ) 2003-2006 / 10 номер 2006 г

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconСборник статей. М., 2001 –С. 72-110 Обновление антитеррористического законодательства
Н. Г. Киреев. Борьба с терроризмом в Турции //Исламизм и экстремизм на Ближнем востоке (сборник статей). М., 2001 –С. 72-110

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconКафедра естественно-научных дисциплин Вопросы к контрольной работе по информационным технологиям 4 курс (7 семестр)
Специальность 100103 «Социально-культурный сервис и туризм» заочное отделение (2010-2011 уч год)

Опольское отделение социально-экономическая реальность и политическая власть сборник научных статей выпуск 2 москва ставрополь 2006 iconМинистерство образования и науки РФ пятигорский государственный лингвистический университет
Р 76 Россия на рубеже тысячелетий: общество, наука, образование. Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 10. – Пятигорск-Минеральные...

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка