Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с




НазваАлексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с
старонка9/36
Дата канвертавання03.12.2012
Памер3.55 Mb.
ТыпДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   36

За свою жизнь я не раз пытался остановить убийства. Удавалось редко. А когда удавалось, то лишь для того, чтобы спасенные сами стали убийцами. Либо дождались следующего умертвителя, которых боги посылают с неизбежностью, заставляющей задуматься. БЕЗНАДЕЖНО. Эта борьба похожа на попытки остановить горный поток.

Признаюсь, из одной только жалости я бы уже не смог прервать созерцаний, не стал бы тратить остатки своего времени. Мне восемьдесят лет, и я давно не встречаю сверстников. И все же иду. Кроме жалости к жертвам, есть другая причина. Она в том, что у меня было счастливое детство.

Так важно, чтобы человек получил пусть самую малую крупицу счастья в детстве. Тогда он будет знать, что оно возможно. Это дает силы переносить жизнь, мешает без нужды отбирать счастье других. А если не было у человека хотя бы проблеска счастья, он не даст его другим.

Страшен такой человек у власти. Ему никого не жаль, потому что его самого никто не жалел. Он не знает, как приятно доставлять радость. Не понимает, как красив, как велик тот, кто смеется. У него нет добрых воспоминаний, смягчающих душу. Как они нужны, понимаешь, когда они есть. А когда они есть, жить без них уже не хочется. И хотя несчастье может понять тот, кто хлебнул горя, но и счастье способен дать только тот, кто знает, что это такое.

Важнее всего знать счастье на заре жизни. Беды должны приходить после! Государство, крадущее счастье детей, пожирает будущее.

Счастливые воспоминания нежны и ранимы. Я понял, они угасают со смертью людей, животных, растений, вещей, связанных с ними. Это и есть то самое, что я пытаюсь спасти. То, что еще осталось. Если погаснут счастливые воспоминания, я опустею. Очень скоро спадет телесная оболочка. Сползет, как сухая кожа змеи. Кем стану потом? Павианом? Стану ли хоть кем-то? Да разве стоит еще раз быть? Мучительны такие вопросы!

Эх, давайте признаемся. Причиной наших лучших побуждений является любовь не к ближнему, а к себе. Если при этом я смогу предотвратить чью-то беду — что ж, хорошо, буду рад. Но иду я потому, что не могу предать счастливых воспоминаний детства. Не хочется, невыносимо, чтобы исчезло то, на чем лежат их прекрасные отблески. Сначала должен исчезнуть я.

— Учитель, кем же мы созданы? Богами?

Его сомнение мне нравится. Учится тот, кто сомневается. Сомневается и не боится этого.

— Может быть. Но сейчас мы для них — только тени прошлого.

— Тени прошлого? Почему?

— Боги живут в будущем.

— В будущем или будущим?

Это была тонкость. Я невольно обернулся. Чтобы увидеть нового Ананду.

— И то, и другое.

— Но будущее еще не наступило.

— Для нас. Для нас не наступило. А для них наступило.

— Неужели нас бросили?

— Тут сложно. Либо бросили, либо они не наши боги, либо они не боги вообще, поскольку у них есть свои боги. Как ты думаешь, что же такое бог?

Ананда задумывается. Потом качает головой:

— Ох, что-то здесь не так.

Я киваю:

— Верно.

Ананда опять задумывается.

— Как же так? Создали и бросили. Из-за чего?

— Да мало ли. Из-за того, что мы им надоели. Или перестали нравиться.

— Зачем было создавать? Они не знали, какими мы получимся?

Я усмехаюсь:

— Вот это нужно спрашивать у богов.

Ананда смотрит на меня. На лице его выражение созревающей мысли. Я чувствую радость за него. И сожаление. Трудно носить в себе мысли.

— Учитель, прости… А не может быть так, что им нравится то, что с нами творится?

— Может быть и так, — медленно говорю я.

И думаю о том, как плохо будет, если его убьют. Мой лучший ученик. Он проделал большой путь, одна его голова уже сейчас стоит многих тысяч. У меня есть еще Касьяпа, Упали, много других. Но Ананда — лучший. Иногда мне кажется, что моя душа живет не только во мне, но и в нем.

— Ужасно, ужасно, — бормочет Ананда. — Да кто они такие, боги?

— А ты как думаешь?

— Ну… Бог — это такое существо, которое все может. Хотя нет. Боги разные. Наверное, Брама может больше, чем Агни. Я не знаю, кто такие боги, учитель.

Я отвечаю короткими словами. Так понятнее и лучше запоминается.

— И я не знаю, кого называть Брамой. И кто его создал. И кто создал нас. Но я умею задавать вопросы. Вот, например, почему мы так похожи на обезьян? Мы привыкли, не замечаем. А ведь это странно. Так странно, что не может быть случаем. Понимаешь?

— Да, странно.

— Скажи, ты когда-нибудь видел бога? Кого-нибудь из тех, чьи изображения высечены в храмах?

— Нет, учитель. А ты?

— Наяву — ни разу. И я не знаю человека, кто бы видел.

— Но почему все думают, что боги есть?

— Или потому, что они есть, или потому, что нам хочется так думать. Точно лишь то, что нам не дано узнать точно.

Ананда замолкает. Обычно я не говорил ему чрезмерно тяжелого. Нельзя взваливать на ученика, даже лучшего, слишком много. Если опять же не чувствуешь близкой смерти. Но если чуешь, то, наоборот, нужно разбрасывать пригоршнями. Чтобы другим не пришлось начинать заново.

Надеюсь только на то, что когда-то, пусть хоть через тысячи лет, но мои семена дадут всходы. Ибо мысль о бесполезности жизни — одна из самых невыносимых. Часто спотыкаясь, скользя, падая и вновь поднимаясь, уходящие во мрак поколения научатся передавать друг другу правильные, проверенные жизнью мысли, что и есть знание. Привыкнут не расплескивать чашу, дорожа тем, чему цены нет, но будут добавлять по капле. Только тогда появится надежда. Я в это верю.

Мы мало что имеем в этом мире. Но необходимое, самое необходимое, у нас есть. Каждому дается жизнь, чтобы думать. У нас есть мир, которым можно проверять мысли. Мир замечательно отвергает неправильные мысли. Брось камень вверх — увидишь, что он возвращается. Брось камень в воду — увидишь, что он тонет. После этого нельзя думать, что камень легче воды или воздуха. Понимаешь, что тяжелее. И если боги чем-то одарили нас, то вот этим. Способностью понимать.

Как передать все Ананде? Трудно превращать мысли в слова, слов не хватает. Мыслей больше. Арийцы придумали мало слов. Да и те, что есть, лишь изредка складываются так, что начинают быть похожими на мысль. Сложить что-то из слов труднее, чем сложить стену из камня. Это очень тяжелая работа, которую обычно никто не замечает и не ценит.

Но если получается, чувствуешь радость и облегчение, которые я не знаю, с чем сравнить. Менее острые, чем после извержения семени, но более чистые, глубокие. Теплые, долгие. Светлые. Частица счастья. Она вспыхивает наподобие искры, но гаснет не сразу, тлеет. Может разгореться и еще, высвечивая нужные слова для следующей мысли.

Какое удовольствие! Других уже нет. Будь у меня побольше таких удач, я упросил бы людей не убивать друг друга. Иногда они удивительно добры. Даже сейчас, когда кругом столько голодных. А если доброта перестанет отнимать самое необходимое, без чего человек не может, зла будет гораздо меньше.

Мне повезло, я уверен, я видел, что когда-нибудь всем хватит пищи. Только когда? Зачем так долго?

— Учитель, ты знаешь язык обезьян?

Бедный Ананда! Ах нет, он еще не все понял. Не может забыть этого пустяка, встречи с павианом. А времени так мало.

Мы оставляем дорогу ради малозаметной тропы. Предстоит срезать путь через джунгли. Заблудиться здесь трудно. В той стороне, куда мы идем, высятся вершины великих Гималаев. Их можно видеть с любого холма. Да и не впервые я здесь. Места давно не хоженные, но памятные с беспечных времен. Молодые воспоминания живучи, как и все молодое.

Я узнаю все: гомон птиц, берег реки, старые деревья, тяжелый аромат цветов. И даже змею на пригорке узнаю. Она все та же, ничуть не изменилась, будто и не уползала. А вот и необычное растение, от листьев которого перестает болеть голова у стариков, но болит у молодых. Почему? Неизвестно. Почему в стеблях бамбука иногда образуются драгоценные камни? Я видел их собственными глазами.

Чуден мир, хочется узнать побольше. Чуден, повторяем. Но повторяем каждый раз чуточку по-новому.

Петли лиан над головой образуют прихотливый узор. Сквозь него видно плененное небо. Следы стада буйволов в синей глине. Пятна лотосов отражаются в спокойной заводи. Ее поверхность тревожит плывущий гавиал. Лотосы вздрагивают, колышутся. Сараджана…

Все так — или почти так — было до меня, есть при мне, будет и после. Надо ли жить человеку, если от него ничего не зависит в равнодушном мире? Нужно ли к чему-то стремиться, утомлять ненавистные ноги, тревожить милую мою спину? Так тянет лечь, слиться с прогретой почвой, уйти во прах…

Чему быть, то свершится. Карма. Будут вопли, костный хруст. Избиение беззащитных, новое переселение тысяч испуганных душ. Во имя этого большие стаи прямоходящих движутся сейчас под безмятежным небом Шивы. Ни облачка, ни ветерка…

А в руках прямоходящих — злые, греховные вещи. Колющие, тупо бьющие, рубящие, режущие. Сработанные умело, с большим старанием и многовековым опытом. Люди всегда любили изготавливать орудия смерти. Копья, стрелы с зазубринами, наконечники которых так больно извлекать из тела. Шипастые дубины, кованые лезвия из драгоценного железа, угловатые булыжники… Все это скоро пойдет в дело Начнет терзать мягкую плоть, причинять ослепляющую боль.

Почему, почему мы такие? Во имя чего вертится страшное колесо? Кому нужно, чтобы люди мучили друг друга?

Только тому, кто нас создал, а потом бросил! Больше некому. Если нас вообще кто-то создавал.

— Учитель…

Боги! Вы не виноваты только в том случае, если вас нет! Иначе как вы можете переносить вид младенца, ползающего у тела обезображенной матери?!

— Учитель, учитель…

— А?

— Ты выглядишь совсем плохо. Надо передохнуть.

— Нет.

Я снова поднимаюсь на дрожащие ноги. Делаю шаг, другой. Потом десяток, еще один. Становится легче. Голова проясняется, но в нее опять лезут вопросы. Почему истину не постичь, а страсть познания дана? Если душа бессмертна, зачем так страшна смерть тела?

Тем плодам созревшим —

Поутру вниз сорваться.

В жизни быстротечной

Смерти бессердечной

Положено бояться

Всем, зарю узревшим…

От страха смерти все живое старается задержаться в этом мире. Неужели нет других? Или они еще лучше? Мне восемьдесят лет, редко кто доживает до такого возраста. Поэтому меня любят спрашивать. Думают, если живу долго, то знаю, как этого достичь, постиг сокровенную тайну.

Как могу, отвечаю, а уверен только в одном. В том, что если есть разум, надо им пользоваться. Только с его помощью можно хоть в чем-то разобраться, иных способов нет. Наблюдай, сравнивай, думай, многое поймешь. Например, то, что, если содержать тело в чистоте, будешь меньше болеть.

Все вроде понимают, соглашаются. Но быстро забывают, едва появится возможность силой отобрать лишний кусок. Или повод для обиды сыщется. Тогда — все.

Люди не пользуется разумом, чтобы осознать собственную вину. Им пользуются для того, чтобы доказать чужую. Поэтому самый глупый хитрец без труда поссорит самых умных мудрецов. Если хотя бы в одном пробудит плохое чувство. Чувства так легко заглушают разум, они над ним властвуют.

А бывает и наоборот. Редко, но бывает. Вот помнится один случай… Задумываясь, я перестаю обращать внимание на окружающее. Ананда трогает меня за плечо.

В кустах перед нами стоят два кшатрия. При всей духоте от них так и веет холодом, прямо знобит. Тихо они подобрались. Вот и все, думаю я. Кажется; успели. Осталось не пожалеть.

Один из них молод, самоуверен, густо обвешан оружием. С высоты немалого роста бросает грозные, надменные взгляды. Жизнь его вряд ли будет слишком долгой. Но зла он постарается натворить столько, сколько успеет. Таких много. Скорых на расправу, бездумных. Не знающих разницы между добротой и глупостью, сочувствием и слабостью.

Второй уже зрелый мужчина. Ростом пониже, но жилист, быстр в движениях, равнодушен и очень цепок взором. Этот не будет мучить понапрасну. Но он куда опаснее. То, что, будучи кшатрием, дожил лет до тридцати, говорит о многом. В наше жестокое время такое удается далеко не каждому. Тому, кто более жесток, чем время. И хотя бы чуточку его умнее. А вот это сулило крохотную надежду.

Наконечник копья упирается в горло. Уже не припомню, который по счету негодяй держал в руках мою жизнь. Я хриплю.

— Странное имя, — усмехается молодой.

И немного отводит острие. Я кашляю. По шее стекает капля крови.

— Ты чем-то недоволен? — издевательски спрашивает злой мальчишка.

— Перестань, — говорит старший. — Кто ты, старик?

Я называюсь.

— Вот как?

Старший глядит с интересом.

— Правду говоришь?

— Сейчас мне лучше было бы скрывать свое имя.

— Верно. А куда идешь?

Я объясняю.

— К кому?

Я перечисляю титулы. Молодой кшатрий презрительно сплевывает:

— Ну, ты и нахал.

Старший задумывается. Удивительны такие мгновения, когда решается судьба. Весь мир подкатывается к развилке. На взмахе повисает крыло птицы. Над отмелью останавливается волна. К небу прилипает лист пальмы. Время замерзает, как ручей в Гималаях. Понимаешь, что всякое движение сложено из кратких мигов неподвижности.

— Свяжи их, — коротко бросает старший воин.

И все вновь приходит в движение. Удивительно многое успеваешь узнать за мгновение, когда решается судьба.

— Шакья! Стоит ли возиться? — противится молодой.

— Не стоит быть дураком, Добайкха. Это удовольствие короткое.

— Да какая им цена?

— Готамид встречается не под каждым тамариндом.

Молодой хохочет:

— Скоро их вообще нигде не встретишь!

Старший не разделяет его веселья.

— Запомни, молокосос, — внушительно говорит он. — Редкость всегда имеет цену.

— Что-то умное, — скривился Добайкха.

— Ты долго будешь препираться?

Молодой кшатрий нехотя связывает меня и Ананду одной веревкой. Нас ведут через кустарник. Как скотину. Но ведут туда, куда я хотел попасть, и пока не убивают. Можно считать, повезло.

Старший кшатрий дергает веревку так, что я спотыкаюсь.

— Пошевеливайтесь!

Быть может, чувствует себя неловко за то, что оставил Нас в живых. Добайкха играет копьем. Он идет позади, покалывает ягодицы Ананды и хохочет. Наверное, с ним плохо обращались в детстве. Ананда закусил губу, смотрит в землю. Когда-то мой ученик сам был кшатрием. Так и не привык спокойно сносить унижения. Будь его воля, обоим стражникам пришлось бы худо. Даже при нашем несытом житье Ананда все еще может переломить бамбук о колено.

Войско Виручжаки заполнило большое поле по обеим сторонам дороги. Солнце еще только клонилось к дальним лесам на заходе, а солдаты уже располагались на ночлег.

Дымы множества костров поднимались к темнеющему небу. В предвечернем воздухе отчетливо слышались крики, ржание лошадей, удары по забиваемым в землю кольям. Мы шли мимо построенных на скорую руку шалашей, пирамид копий, задумчиво жующих слонов.

У шатров военачальников с ноги на ногу переминалась скучающая стража, суетились слуги. Над дорогой висела полоса пыли протяженностью в несколько тысяч шагов. Там мелькали всадники, доносился стук копыт и топот все еще подходящих отрядов. Сворачивая с дороги под резкие выкрики команд, солдаты безжалостно сминали посевы.

— Любуйтесь, любуйтесь, — хохочет Добайкха. — Воевать вам захотелось? Дурачье!

Искушенный Ананда качал головой. Я и сам ясно понимал обреченность своей затеи. Собрать такую воинскую силу, какую я видел, стоило огромных трудов и денег. Здесь были представители десятков племен и народов, даже смуглые и курчавые жители южных плоскогорий встречались. Наемники.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   36

Падобныя:

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с iconРеферат по истории искусств
История искусства всех времен и народов / К. Верман. Ооо издательство «Астрель»: ООО «Издательство аст». Москва, 2001

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с iconАлександр Дюма Анж Питу Джузеппе Бальзамо 4 «Анж Питу»: ООО издательство «аст»; Москва; 2002
В которой читатель знакомится с героем нашего повествования и с краем, где он появился на свет

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с iconБатый хан, который не был ханом аст издательство москва
Батый. Хан, который не был ханом / Р. Ю. Почекаев. – М.: Аст: аст москва; спб.: Евразия, 2006. – 350[2] с. – (Историческая библиотека...

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с icon«Три мушкетера»: ООО издательство «аст»; Москва;
Преданные своим королю и королеве, три мушкетера и д'Артаньян живут жизнью, полной заговоров, интриг, поединков и подвигов. Они всегда...

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с iconМакс Фрай Хроники Ехо
Стеклянные снегири на Птичьем мосту устроили переполох. Вертятся, звенят, дребезжат, а кажется, что щебечут: Кто? Кто идет? Кто,...

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с iconМинистерство образования и науки РФ российская академия наук
Ооо «ПромЭкоЛаб» (с петербург), зао «интера» (Москва), представительства «Аналитик Йена» в России (Москва), ООО «Атзонд» (Казань),...

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с iconБасовская Н. И. Б27 Столетняя война: леопард против лилии / Н. И.
Б27 Столетняя война: леопард против лилии / Н. И. Басовская. — М.: Ооо «Издательство Астрель»: Ооо «Издательство аст», 2003. — 428...

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с iconДети Хурина «Дети Хурина: Нарн и Хин Хурин: Повесть о детях Хурина»
«Дети Хурина: Нарн и Хин Хурин: Повесть о детях Хурина»: ООО издательство «аст москва»; Москва; 2008

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с iconАвтор-составитель Д. К. Самин, Издательство "Вече", 2002
Крупный мастер доносит до нас музыкальное содержание каждого предложения, каждой

Алексей Владимирович Барон Те, кто старше нас Москва: ООО «Издательство аст». 2002. Мягкая обложка, 414 с iconMichael Seregin «Избранное. Повести и рассказы»
«Избранное. Повести и рассказы»: «Планета детства», «Издательство Астрель», «аст»; Москва; 2000

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка