Мировой экономики, управления и права




НазваМировой экономики, управления и права
старонка1/20
Дата канвертавання29.10.2012
Памер3.15 Mb.
ТыпДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования Тюменской области


ТЮМЕНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ

МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ, УПРАВЛЕНИЯ И ПРАВА


АКАДЕМИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК № 3

Научно-аналитический журнал


Тюмень

2008


Б

БК 70


А 38


АКАДЕМИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК № 3 (5) [Текст]: научно-аналитический журнал. Тюмень: Тюменская государственная академия мировой экономики, управления и права (ТГАМЭУП), 2008. – 168 с.


В Академическом вестнике представлены статьи ведущих ученых вузов России и специалистов-практиков по социально-экономическим, социально-политическим и социокультурным проблемам развития страны и региона.

Журнал может быть интересен для ученых, преподавателей, аспирантов, студентов вузов и всех интересующихся обозначенными проблемами российского общества и региона.


РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:


В. Г. Новиков, доктор социологических наук (гл. редактор);

Н. А. Костко, доктор социологических наук;

К. Г. Барбакова, доктор философских наук;

С. М. Казанцева, доктор экономических наук;

В. В. Горовенко, кандидат юридических наук;

Е. А. Грошева, кандидат социологических наук;

С. Д. Захаров, кандидат физико-математических наук;

В. В. Шеломенцев, кандидат социологических наук.






ISBN 978-5-94221-098-4

© ТГАМЭУП, 2008






Секция 1. СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ




Н. В. Блажевич, д.филос.н., профессор ТГАМЭУП


ШКОЛЫ В НАУКЕ


Наука является сложной социальной организацией, внутри которой образу-ются микросоциальные структуры. К таким микроструктурам относятся научные школы. Они представляют собой своеобразную неповторимую социальную целостность. Научные школы являются необходимым звеном научной деятельности, поскольку научная деятельность производит не только новое научное знание, но формирует людей, без которых невозможны сохранение научных традиций и передача научных знаний. Школы в науке выполняют двойную функцию: с одной стороны, они осуществляют научное исследование, а с другой – обучают научной деятельности.

Положение школы в науке парадоксально. Так, американский методолог Т. Кун считал, что наличие в науке школ – это симптом ее незрелости. Школы исчезают с утверждением общепринятого образца научной деятельности – на-учной парадигмы. Школы появляются в период кризиса научного сообщества, когда оно распадается на группировки. В период кризиса идет поиск новых программ исследования. Когда индивидуальная научная программа ведущего ученого становится основой деятельности ряда других ученых, возникает науч-ная школа.

Вопрос о школах в науке – это вопрос о преемственности и новаторстве в научной деятельности. Очевидно, что факторы, ответственные за расцвет научной школы, обусловливают и деградацию научной школы. Развитие науки может привести к моральному износу научной программы, тогда школа утрачивает свое влияние. Каждую научную школу необходимо рассматривать в динамике, учитывая изменения, которые происходят в научном сообществе.

Существуют ли в Тюмени научные школы? Так, вопрос о существовании в Тюмени философских школ часто возникает у членов докторского диссертационного совета при Тюменском государственном университете во время защиты очередной неординарной диссертации, ибо этот вопрос является важным для осознания судьбы Тюменского философского сообщества. Вопрос о философских школах в Тюмени – это вопрос о преемственности и новаторстве в “тюменском способе философского осознания мира”.

Сам автор получил философское образование в Уральском государственном университете, защищал там диссертацию, там работает бывший научный руководитель, с которым постоянно поддерживается научное общение. Поэтому автор без сомнения относит себя к Уральскому философскому сообществу, к фи-лософской школе, которая основана Исааком Яковлевичем Лойфманом, почитает традиции и принципы философствования в Школе Лойфмана. В Тюмени работает много выпускников философского факультета Уральского государственного университета, которые представляют и другие философские школы Уральского философского сообщества [1]. Вообще в тюменских вузах трудится уже несколько поколений выпускников философского факультета Уральского государственного университета. Пожалуй, они составляют половину всего корпуса преподавателей философии в Тюмени. Выпускники Уральского государст-венного университета учатся в философских аспирантурах Тюмени. В конце 70-х годов прошлого века в Тюмени появились и свои “доморощенные” философы-ученые. Они здесь в Тюмени получили высшее образование, учились в философских аспирантурах и здесь же защитили диссертации. Это не удивительно. Ведь сегодня в Тюмени работает более двух десятков докторов философских наук, многие из них имеют аспирантов и соискателей. В четырех вузах Тюмени более 10 лет действуют философские аспирантуры. 10 лет при Тю-менском государственном университете работал докторский диссертационный совет по философии, а до него более 5 лет – кандидатский диссертационный совет. Итак, в Тюмени есть группы молодых философов, которые ведут исследования под непосредственным руководством докторов философских наук, а наличие исследовательской группы – необходимый признак научной школы.

Однако вернемся к истокам любой научной школы. Школа без основателя не существует. 30 лет назад в Тюмени появился первый доктор философских наук. Точнее, в 1974 г. докторскую диссертацию защитил заведующий кафедрой философии Тюменского индустриального института Федор Андреевич Селиванов. Его диссертация называлась “Исследование общего в заблуждениях”. В Тюменском индустриальном институте появилась и первая в Тюмени философская аспирантура, которую он возглавил. Сегодня многие ученики Ф.А. Селиванова стали докторами философских наук, и сами руководят работой аспирантов и соискателей. Так, своих учеников имеют доктора философских наук Н.Д. Зотов, К.Г. Рожко, К.Г. Барбакова, М.Н. Щербинин, Л.Н. Захарова, которые когда-то работали на кафедре философии Тюменского индустриального института, на кафедре, возглавляемой Ф.А. Селивановым.

Следует заметить, что аспирантура руководителя – это лишь формальное основание для создания научной школы, ибо эффективность аспирантуры определяется количеством защищенных диссертаций. Напротив, смыслом научной школы является совместное ведение научного поиска, научную школу сохраняет стремление открыть истину, научная школа имеет единый предмет исследования. Таких интенций может и не иметь группа аспирантов. Например, в Тюменском философском сообществе, практически, нет соискателей, которые развивают научные идеи руководителей, разрабатывают их научные направления. Так, среди многочисленных учеников Ф.А. Селиванова можно выделить трех-четырех соискателей, которые развивали идеи, сформулированные в его докторской диссертации (это М.Н. Щербинин, С.Г. Захаров, В.Б. Минаков). Вот они и представляют философскую школу Ф.А. Селиванова.

Учителя и учеников в научной школе объединяет научное направление и технология решения его актуальных проблем. При этом проводимое школой научное исследование должно быть полезным для общества, и это будет являться одним из необходимых признаков научной школы. Вспомним, когда в истории философии выделяют школы (Фалеса, Пифагора, Парменида, Сократа, Платона, Аристотеля и т.д.), то имеют в виду не только их направления исследования, их парадигмы, их методы философствования, но и те ценности, ради которых ведется научный поиск. В Тюмени многие соискатели ученых степеней после защиты кандидатских диссертаций, к сожалению, прекращают разработку обозначенных в диссертациях проблем. Видимо, их больше интересовало получение ученой степени, а не диссертационная проблема.

Истина, добро и красота – стержень научной школы. В научной школе авторитет руководителя определяется именно этими ценностями. Авторитет руководителя научной школы – это результат, как справедливо замечал Б.М. Кедров, его научной компетентности, его преданности науке, его способностей, его смелости, с какой он не только сам выдвигает новые проблемы, но и способствует тому, чтобы ученики перегоняли его [2]. Именно в научной школе можно воспроизвести слова Аристотеля: “Платон мне друг, но истина дороже!”. О тюменских аспирантах этого не скажешь. Как показывают заседания диссертационных советов, многие тюменские соискатели ученых степеней не знают даже работ своих руководителей, а до того, что исследуют другие ведущие философы Тюмени, им вообще недосуг.

Здесь мы подходим к важному признаку научной школы: научная школа без воспроизводства последователей и продолжателей научного направления не может существовать. Над этим стоит задуматься научным руководителям соискателей ученых степеней. Видимо, отбирать в философскую аспирантуру следует тех, кто предан философии, кто проявил интерес к актуальным проблемам научного направления руководителя.

Таким образом, научная школа – это организованная и управляемая группа

ученых, объединенная исследовательской программой и возглавляемая выдающи

-мся ученым; это группа ученых, которая имеет собственный научный профиль.


Литература

1. См.: Любутин К.Н., Русаков В.М. Отечественная философия советского периода. Очерки. Ч. 2. – Екатеринбург, 2002.

2. См.: Кедров Б.М. Научная школа и ее руководитель // Школы в науке. – М., 1977.


О. Н. Гончаренко, к.и.н., доцент каф. социально-

экономических наук ТГСХА


ИЗМЕНЕНИЕ АГРАРНОЙ СТРУКТУРЫ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

В КОНЦЕ ХХ – НАЧАЛЕ ХХI ВВ.


История российской деревни – это путь непрерывных экспериментов, которые проводились в режиме поиска реальных резервов для повышения эффективности сельскохозяйственного производства, для улучшения жизни крестьян, но которые оборачивались провалом и еще большим погружением в бес-перспективное будущее. Последние полтора века исторического развития России определялись социальными преобразованиями в русле индустриально-ры-ночной модернизации, вследствие чего, российское крестьянство в ХХ в. прошло через ряд аграрных реформ, коренным образом изменявших экономические условия хозяйствования на земле и социальную структуру самого общества. Изучение изменений в агарной структуре российского общества особенно важно в начале ХХI в., так как и сегодня делаются попытки реформировать сельское хозяйство и изменить (или сохранить) уклад деревенской жизни.

Начиная с реформаторских преобразований Н.Х. Бунге и П.А. Столыпина в 1906-1914 гг., национализации земли в 1918 г., продразверстки 1919-20 гг., новой экономической политики, проводившейся с начала 1920-х гг., насильственной коллективизации 1929-31 гг., колхозных реформ Н.С. Хрущева конца 1950-60-х гг. и, кончая постсоветскими аграрными преобразованиями 1990-х гг., предпринимались попытки сверху решить аграрный вопрос в России. Нельзя не согласиться с В.И. Даниловым, что в начале ХХ столетия в России началась крестьянская революция, на основе которой развертывались все социальные и политические события, включая Октябрьскую революцию 1917 г.1. Все аграрные преобразования, происходившие в нашей стране, исключая попытку социалистического решения аграрного вопроса, были призваны решить задачу первоначального накопления капитала в деревне в условиях мучительной капитализации, обрекавшей общество на гипертрофированный путь догоняющего развития второго, даже третьего перехода к капитализму. Крестьянская революция вынудила большевиков отказаться от собственной аграрной программы. Было не только ликвидировано помещичье землевладение, но практически все сельскохозяйственные земли на уравнительном принципе были переданы в трудовое пользование крестьянства в соответствии с крестьянским Наказом 1917 г. Закрепил решение земельного вопроса Земельный кодекс 1922 г., отвечавший интересам и требованиям российского крестьянства. Возродилась общинная организация. Начался органический, не навязанный сверху процесс капитализации деревни, связанный с социальным расслоением. Для аграрной страны важной явилась перспектива кооперации огромной массы мелких крестьянских хозяйств для преодоления трудностей модернизации экономики на основе индустриализации. Современная научная историография высоко оцени-вает существовавшую в 20-е гг. ХХ в. историческую возможность кооперирования деревни на основе концепции кооперации по А.В. Чаянову – В.И. Лени-ну – Н.И. Бухарину, восходящую к западным идеям Р. Оуэна. Согласно этой парадигме кооперирование не должно разрушить мелкое семейное производство крестьян. Кооперирование должно проводиться на принципе безусловной добровольности. Сами крестьяне в своих интересах определили форму организации общественного производства, дающего несомненный экономический эффект. Еще в середине 20-х годов в деревне существовало 14 форм собственности (от снабженческо-сбытовой до товариществ по совместной обработке земли). Даже коммуны были порождением творчества части рабочих и крестьян, которые мечтали о коллективных формах хозяйствования. Как показал в своем исследовании В.В. Гришев, эта форма хозяйствования охватила незначительную часть населения. Но главное, она не навязывалась всем без исключения, хотя и имела некоторые льготы и поддержку со стороны государства.

Внедрение однопорядковости в виде колхозной формы собственности подрубило реально существующее многообразие форм собственности, в том числе и индивидуальной, и во многом ограничило как экономические, так и социальные возможности крестьянства. Это усугублялось тем, что максимально ограни-чивалась свобода крестьянства: до середины 50-х годов крестьяне не имели пра-ва самовольно покинуть колхозы, т.к. они не имели паспортов. Однако в общественном сознании созревало понимание того, что проводимая в стране долгие годы политическая линия на форсированную индустриализацию за счет села и неэквивалентного обмена с городом дальше продолжаться не может и необходимы решительные меры по укреплению сельского хозяйства. Эти начинания после смерти Сталина нашли отражение в постановлениях ЦК КПСС и Совета Министров СССР о мерах по изменению ситуации в сельском хозяйстве. Отчасти это выразилось в ряде экспериментов как экономического, так и социа-льного характера.

Принятые меры в основном были нацелены на достижение производственных целей, по существу, игнорировали социальные процессы, т.е. не затрагивали интересов жителей села и лишь подхлестнули миграцию из деревни: были заброшены миллионы гектаров земли вокруг вымирающих сел, запущены сады, луга, пашня уходила в залежь. Эта недальновидная политика привела к глубоко ошибочным выводам и соответственно к ущербным результатам – снижению объема сельскохозяйственной продукции, к многомиллиардным непроизводительным затратам. И главное, не остановила уход крестьян из села в город, еще больше деформировала сознание людей, не вернула им верность традициям зе-мледельцев.

Наступивший системный кризис российского общества конца 80-х – начала 90-х гг. ХХ в., приведший к трагическому распаду СССР и советского строя, в значительной степени был вызван гибельным состоянием аграрного сектора, дискредитацией крестьянского труда. Более 10 лет Россия находилась в состоя-нии аномии, когда старые основы всех сфер общественной жизни сломаны, а новые или еще не возникли, или слишком слабы и неразвиты. В условиях аномии в научной публицистике возникла парадигма принципиально новой аграрной реформы в России – замены колхозов и совхозов хозяйствами фермерского типа и перехода к частной или коллективной собственности на землю и другие сельскохозяйственные средства производства, дабы заинтересовать в результатах своего труда и тем самым, повысить эффективность работы всей отрасли. Основными методами были избраны приватизация земель и паевой раздел сельхозпредприятий. В течение 1991-94 гг. большинство колхозов и совхозов были реорганизованы, значительная часть сельхозугодий перешла в индивидуальную и коллективную собственность граждан и предприятий. Более 85% сельскохозяйственных земель из государственной собственности перешли в собственность коллективов. Далее, районные комитеты по земельной реформе оценивали сельхозугодья и делили их на паи, исходя из количества работников и пенсионеров. Средняя величина земельного пая составляла 6-10 га на одного человека. В Тюменской области максимальная земельная доля была установлена в Сладковском районе – 27,5 га, минимальная в Тюменском – 6,5 га. В пределах районов, в отдельных хозяйствах также существовали большие различия в размерах долей и паев. В результате реорганизации к началу 2000 г. в сельском хозяйстве действовало 27 тысяч крупных и средних предприятий, из которых 6 тысяч (21%) сохранили прежний статус, а 21 тыс. (79%) – представляли всевозможные ТОО (товарищества с ограниченной ответственностью), АО (акционерные общества), производственные сельскохозяйственные кооперативы; 16 млн. сельских семей оказались владельцами участков для ведения личного подсобного хозяйства (ЛПХ); функционировало 260 тыс. крестьянских фермерских хозяйств1.

Аграрная реформа концептуально предполагала, что в системе производствен-

ных отношений сельские работники будут становиться совладельцами средств производства, обладая правом на пай. Однако экономический механизм реализации права собственности крестьян на земельные доли и имущественные паи не заработал. Предприятия не выплачивают дивиденды своим работникам, подобное положение наблюдается повсеместно. Большинство работников так и не ощутило разницу между положением наемных работников и совладельцев средств производства. Вследствие этого не произошло существенного изменения мотивации труда и трудового поведения, по существу имеют место антаго-

нистические отношения между владельцами предприятий или управляющими и

работниками, характерные для ранних варварских форм развития капитализма.

Постсоветские реформы предполагали массовую фермеризацию деревни для создания регуляторов свободного рынка и быстрого роста деревенских капиталов. Задолго до создания фермерских хозяйств и их укрепления государство ввело рыночные службы изъятия ресурсов из села – налоговые органы, в результате фермерское движение не получило серьезного развития. Доля продук-ции фермерских хозяйств составляет лишь 2% в общем объеме сельскохозяйственной продукции2.

Несмотря на то, что за годы реформ были созданы институциональные условия для формирования эффективного хозяйственного механизма, неблагоприятная макроэкономическая ситуация в отрасли и в стране в целом не поз-волили в полной мере реализовать новые экономические стратегии. Высокая степень монополизации на условия закупки и переработки сельхозпродукции, сложившийся диспаритет цен, неэквивалентность обмена между городом и селом сделали сельское хозяйство заведомо убыточным, а доходы занятых в этой сфере – самыми низкими среди всех профессиональных групп. В целом за пе-риод реформ (1990-2000 гг.) уровень заработной платы тружеников села упал с 95% до 40% по отношению к среднероссийской3. Низкие заработки привели к снижению мотивации труда в общественном секторе и перемещению трудовых и материальных ресурсов в домашнее производство. Следует отметить, что для сельского населения всегда было свойственно производить часть продуктов пи-тания в собственном хозяйстве. Так, в 1988 г. на личных приусадебных участках производилось примерно четвертая часть мяса, молока, яиц и шерсти, более половины картофеля, плодов и ягод, от всего объема продукции, производимой в отрасли4. В реформируемый период вклад населения в производство продукции сельского хозяйства увеличился с 31% в 1991 г. до 54% в 2000 г.5 В настоящее время личное подсобное хозяйство ведут 14 млн. семей в сельской местности и 2 млн. семей в городах и поселках городского типа1. Имея в своем распоряжении всего 6% от сельскохозяйственных земельных угодий в хозяйствах населения производится 90% картофеля и более 50% молока и мяса. Доходы ЛПХ играют основную роль в формировании бюджета сельских семей2. Осо-бенность современной аграрной структуры заключается в том, что в ходе рыночных преобразований выросло экономическое и социальное значение личных подсобных хозяйств (ЛПХ).

Характерной чертой постсоветской аграрной структуры явилось появление так называемых «отходников». В трудоизбыточних массово безработных селах, где существует номинальная занятость на фактически неработающих предприятиях, появилось полуфеодальное «отходничество» в города, главные поставщи-ки рабочих мест для жителей села. Не секрет, что «отходничество» относится к теневой экономике, являясь, как правило, нелегитимной формой занятости. «От-ходники» повсеместно не имеют никаких социальных гарантий. Происходит разъединение семьи: женщины и дети остаются в селе, а их мужья и отцы покидают семью и село, уезжая на заработки. Стабильность и монолитность семей подвергается серьезным рискам. На селе создается скрытая армия труда, так как во многих случаях трудовые отношения не оформляются с целью ухода от налогов и строятся на взаимном доверии сторон. Наемные работники не имеют никаких социальных гарантий от своих работодателей. За пореформенные годы село в порядке естественной убыли потеряло около 3-х млн. человек. В середине 1990-х годов оно пополнялось за счет беженцев и вынужденных пе-реселенцев из бывших республик СССР. Теперь же этот фактор себя исчерпал. С 2001 г. сальдо миграции на селе отрицательное, хотя ее интенсивность в расчете на 1 тыс. сельского населения снижается, даже среди молодежи. Если в 1990 г. интенсивность выбытия из села составляла 44,3 человека на 1 тыс. жителей, то в 2003 г. – 19,1 человека, 44% выбывших – молодежь до 30 лет. На городском рынке труда сельчане не котируются, не конкурентоспособны и не платежеспособны они при поступлении в высшие и средние профессиональные учебные заведения.

Усиливается несоответствие между численностью сельского населения и гро-мадными размерами территорий, что выражается в обезлюдении села, измельчении поселенческой сети, росте экспансии со стороны других государств на слабозаселенные и интенсивно теряющие сельское население регионы (Дальний Восток, Республика Карелия) и, в конечном счете, может привести к утрате контроля над территориями. За период между последними переписями насе-ления российское село утратило 10,7 тыс. населенных пунктов (7,5%). Число по-селений, не имеющих постоянных жителей, увеличилось на 40% и достигло 13,1 тыс., доля поселений с числом жителей до 10 человек возросла с 19,7 до 22,4%. Средняя плотность сельского населения снизилась с 2,3 до 2,2 чел. на 1 кв. км.

В обезлюдении сельских территорий все больший вес приобретает естественная убыль. Если абстрагироваться от административно-территориальных преобразований, то можно сказать, что в 2001 г. вклад естественной убыли в снижение численности сельского населения составил 76%, а миграционного оттока – 24%. С 2003 г. за счет превышения смертности над рождаемостью село уже потеряло 89% своего людского ресурса и только 11% – за счет механического выбытия. Таким образом, «выморочный» фактор обезлюдения села в 8 раз весомее миграционного.

Российскую деревню захлестнула безработица и бедность. Официальный по-казатель сельской безработицы в последние годы балансирует на уровне 11% (против 7-8% в городе), но ее реальный масштаб, по расчетам, вдвое больше. Половина фактически безработных причисляется статорганами к экономически неактивному населению, которое не ищет работу. На самом деле эти люди не предъявляют спрос на работу не потому, что они довольствуются ведением личного подсобного хозяйства, а в связи с бесполезностью этого занятия и трудностями при постановке на учет в качестве безработного.

В 2003 г. из 1,8 млн. официально учтенных сельских безработных только 498 тыс. (27%) были поставлены на учет в государственных службах занятости, а пособие по безработице получало еще меньше – 23%. В начале ХХI в. каждый 5-й житель села оказался безработным1. Причем безработица имеет выраженный гендерный срез. В первую очередь сократились женские рабочие места. Женщины осели в домашнем хозяйстве, потеряв свой общественный статус. По данным Федеральной службы по труду и занятости численность безработных женщин к началу ХХI в. равнялась 64%. До недавнего времени женщины на селе представляли значительную часть специалистов и сельскую интеллигенцию: агрономы, зоотехники, экономисты, бухгалтеры, работники правлений колхозов, дирекций совхозов, учителя, врачи, воспитатели детских садов и т.д. За годы реформ число дошкольных учреждений сократилось на 28%, общеобразовательных – на 38%. Одновременно с этим свертывали свою деятельность учреждения здравоохранения, культуры. Специалисты с высшим и средним об-разованием среди женщин составили к 2000 году 27%2.

В течение всего пореформенного периода, за исключением 1999 г., когда се-льскохозяйственные товаропроизводители получили кратковременный выигрыш от дефолта, непрерывно идет процесс увеличения «ножниц» в доходах горожан и сельчан. За последние 3 года этот процесс значительно ускорился. Если в 2001 г. увеличение разрыва в среднедушевых доходах городского и се-льского населения по отношению к предыдущему году составляло 2,6 процентных пункта, то в 2002 г. – 4,7, а в 2003 г. – уже 7,5%. Всего же за трансформационный период разрыв в валовых доходах на одного члена сельского и городского домашнего хозяйства вырос с 15 до 65%.

Современное российское село является сферой массовой и застойной бедности, основная причина которой – это низкая доходность сельскохозяйствен-ной занятости. С 1994 г. сельское хозяйство по уровню оплаты труда находится на последнем месте среди отраслей отечественной экономики и межотраслевой разрыв увеличивается с каждым годом. Реальная зарплата в сельском хозяйстве составляет 35% от уровня 1990 г. Более 2/3 работников сельхозпредприятий имеют заработную плату на уровне или ниже прожиточного минимума трудоспособного населения. Это означает, что в отрасли абсолютно преобладают не экономические, а физические рабочие места, не обеспечивающие физиологического выживания не только семьи, но и самого работника3.

В результате реализации Федеральной целевой программы «Социальное раз-витие села до 2010 года», утвержденной Постановлением Правительства РФ (де-кабрь 2002 г.) непроизводственное строительство в сельской местности неско-лько оживилось, однако, объемы ввода по большинству объектов социальной и инженерной инфраструктуры недостаточны для замещения выбывающих мощ-ностей. За 2 года (2003-04 гг.) объем финансирования (выделенный лимит) ФЦП «Социальное развитие села до 2010 года» из всех источников составил 34,1 млрд. руб., в том числе 3,3 млрд. (9,7%) за счет федерального бюджета. 16,1 млрд. (47,2%) за счет бюджетов субъектов РФ и 14,7 млрд. (43,1%) за счет внебюджетных источников4. По отношению к объему финансирования, предусмо-тренному в ФЦП (в ценах соответствующих лет), недофинансирование по всем источникам составило 2,2 млрд. руб. (6%), в том числе из федерального бюджета – 11%, внебюджетных источников – 14%. Финансирование из бюджетов субъектов РФ превысило плановый объем на 4%.

Сельчане Тюменской области испытали на себе все тяготы реформирования и изменения аграрной структуры общества. Несмотря на то, что по уровню зарплаты Тюменская область традиционно относится к числу благополучных регионов России, хорошим материальное и моральное состояние селян назвать нельзя. Уровень средней зарплаты работников сельского хозяйства в 2006 г. ос-тавался самым низким в области – 5758 руб., в целом по области – 11457 руб. Анализ бюджета сельских семей показывает, что заработная плата наполняет их примерно на 40%. Основной статьей расхода являются продукты питания, несмотря на динамику снижения (1999 г. – 53,2%; 2005 г. – 46,3%). Экономический фактор обуславливает сокращение доли сельского населения (1999 г. – 23,7% проживало в сельской местности; 2005 г. – 21,4%) и сельских населенных пунктов (1995-1628 деревень; 2005 г. – 1540). Из деревень уезжают, как правило, люди работоспособного возраста, молодежь и квалифицированные специалисты. Одновременно увеличивается численность работников пенсионного возраста и количество работающих, стаж работы которых менее 3-х лет. Закрепляемость молодых специалистов в сельхозорганизациях на 2007 г. составила всего 12,6%. Современная сельская семья, адаптируясь к экономическим изменениям, претерпела значительные перемены, обусловившие возникновение разнообразных моделей семьи. Основным типом семьи Тюменской области является молодежная автономная нуклеарная семья. Одновременно отмечается тенденция к некоторому увеличению сложных семей, в которых супруги живут с одним или двумя родителями в связи с проблемой жилья. Средний размер семьи в области на первое января 2005 г. составлял 2,9 человека. Просматривается тенденция уменьшения количества многодетных семей и прогрессирующее увеличение неполных семей. За последние 5 лет число многодетных семей на юге Тюменской области снизилось более чем на 7 тыс., при этом удельный вес детей в общей численности к 2005 г. составил 3,4%. По естественному приросту Тюменская область занимает 6 место в Российской Федерации (на 1 января 2005 г. прирост составил 11,6 тыс. человек.; на 1000 человек населения приходилось 13,3 родившихся, 9,7 – умерших.). На юге области проживает 352 тыс. семей с детьми, из которых 19% состоят на учете в органах социальной защиты, как малообеспеченные1.

Правительство Тюменской области, с целью улучшению социального положения селян, разработало и начало реализацию областной целевой программы «Социальное развитие села Тюменской области до 2010 года». За 2005-06 гг. в рамках реализации программы началось совместное финансирование мероприятий по развитию газификации и водоснабжения в сельской местности за счет средств федерального и областного бюджетов. В настоящее время сформированы и утверждены основные и резервные списки участников мероприятий по обеспечению жильем молодых семей и молодых специалистов. Органам местного самоуправления выдано 534 свидетельства о предоставлении государственной поддержки на строительство жилья в сельской местности на общую нормативную площадь 26,3 тыс. кв.м. Администрации муниципальных районов выдают свидетельства молодым специалистам и их семьям. Помимо федеральных программ на территории Тюменской области реализуются собственные программы. Это адресная социальная помощь, ежеквартальные выплаты тем, чей уровень ниже прожиточного минимума, срочная материальная помощь людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации (от пожаров и ограблений до проблем внутри семьи). Отдельные категории специалистов, проживающие в сельской местности, согласно законодательству Тюменской области получают льготы на ЖКХ, бесплатное лекарственное обеспечение, зубопротезирование, санаторно-курорт-ное лечение, международные и пригородные перевозки1.

Уровень, качество и устойчивость жизни являются главными факторами, оп-ределяющими социально-психологический климат в социуме. Как показали полевые исследования, проведенные Центром всероссийского мониторинга социально-трудовой сферы села в 2004 г. в сельских районах 18 субъектов РФ (опро-шено 3 тыс. респондентов), реформирование экономики не только не принесло положительных перемен в социально-психологическом климате деревни, но обусловило рост социальных разочарований, напряженности и угроз. В оценках сельским населением изменений в жизни за последние 10-12 лет в целом преобладают негативные позиции: 42,6% респондентов считают, что жизнь ухудшилась, в том числе 25,5% – сильно ухудшилась. Положительно оценивают перемены 29,6% сельчан, при этом значительное улучшение отмечают только 6,9%. Более половины (54,1%) жителей села недовольны своим материальным положением (в том числе 19,3% крайне недовольны); 1/3 – не очень довольна и только 7,3% очень довольны. Только 1/3 сельчан надеется на улучшение материального положения своей семьи в течение ближайшего года, 29,7% – не рассчитывают на какие-либо изменения, а 14,4% – полагают, что семья станет жить хуже2.

Для современной деревни характерны довольно низкая самоорганизация и неразвитость коллективных действий, что свидетельствует и об определенных свойствах менталитета (замкнутость, скрытность, некоммуникабельность), и о

слабости местного самоуправления3.

Широкое распространение пьянства в современной российской деревне является одновременно следствием и причиной экономической разрухи в АПК. Свыше 60% респондентов относят алкоголизацию населения к числу наиболее злободневных проблем современной деревни. Причин широкомасштабного пьянства немало. Но главной, на которую указали 68% респондентов, является ощущение безысходности – «люди не знают, как можно изменить свою жизнь к лучшему». Вторая по значимости причина (61%) – это «распущенность, лень, нежелание работать». Как известно, не обошли деревню и наркотики. Новое поколение, растущее в среде с высоким удельным весом алкогольно и наркотически зависимого населения, подвержено высокому риску поражения этими пороками. Поэтому будущее подрастающего поколения вызывает серьезную тревогу у сельчан: 53% опасаются, что их дети и внуки станут алкоголиками, 48% – станут наркоманами.

Не осталась деревня в стороне и от «сексуальной революции». Общественное мнение, особенно среди молодежи, уже не так, как прежде, нетерпимо к утрате девичьей чести, занятию проституцией и т.д. Придерживаются жизненного правила, что девушка должна беречь свою честь, 53% респондентов; более 1/4, а среди молодежи – 37,8%, полагают, что понятие «девичья честь» устарело. Характерно, что сторонников сохранения девственности до вступления в брак, среди мужчин больше, чем среди женщин.

Таким образом, трансформационный период, сопровождающийся обострением материальных проблем сельчан, широким распространением безработицы и бедности, снижением доступности социально-культурных услуг, ухудшением здоровья и снижением продолжительности жизни, нарастанием социально-экономического «водораздела» между городом и селом, привел к ухудшению социального самочувствия в деревенском обществе, нарастанию негативных настроений и формированию значительного протестного потенциала.

Под влиянием накапливающихся и длительное время не находящих конструктивного решения проблем, а также негативного влияния пропагандируемой средствами массовой информации западной культуры идет деградация нравственных принципов и устоев российской деревни, которая всегда была хранительницей высокой морали. Масштабы нынешнего социального неблагополучия села таковы, что делают невозможным устойчивое развитие страны, более того, они ставят под угрозу само сохранение российской государственности. Дальнейшее развитие негативных процессов уже в недалекой перспективе приведет к утрате села как социально-экономической подсистемы, выполняющей жизненно важную для общества функцию производителя продовольствия и сырья для промышленности, а также другие общенациональные функции: демографическую, социально-культурную, природоохранную, рекреационную, социального контроля над территорией и т.д. Поэтому очевидна необходимость безотлагательного принятия государством мер, направленных на стабилизацию и устойчивый рост сельской экономики, повышение уровня и качества жизни населения, снижение масштабов бедности, социально-психологическое и нравственное оздоровление деревни.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Дадаць дакумент у свой блог ці на сайт

Падобныя:

Мировой экономики, управления и права iconТюменская государственная академия мировой экономики, управления и права
Судебная медицина и судебная психиатрия [Текст]: рабочая учебная программа. Тюмень: гаоу впо то «тгамэуп», 2011. 44 с

Мировой экономики, управления и права iconМосковская академия экономики и права институт экономики учебно-методические материалы дисциплины
Малиновский Л. Ф. История экономических учений. Учебная программа и методические рекомендации. Для студентов Института экономики...

Мировой экономики, управления и права iconАзовский институт экономики, управления и права (филиал) фгбоу впо «ргэу (ринх)»

Мировой экономики, управления и права iconАзовский институт экономики, управления и права (филиал) фгбоу впо «ргэу (ринх)»

Мировой экономики, управления и права iconТеории управления о роли человека в организации
В настоящее время научное направление «Управление персоналом» формируется на стыке теории и организации управления, психологии,...

Мировой экономики, управления и права iconСтатья посвящена обзору архивных документов
Винокурова Наталья Андреевна, кандидат исторических наук, доцент кафедры международных экономических организаций и европейской интеграции,...

Мировой экономики, управления и права iconЛауренс-Ян Бринкхорст Министр экономики Королевства Нидерланды
В 1961 г получил ученую степень магистра публичного права и управления в Колумбийском университете г. Нью-Йорка

Мировой экономики, управления и права iconИстория экономических учений
...

Мировой экономики, управления и права iconПрограмма дисциплины Мировая экономика Для направления 080500. 62 «Менеджмент»
Целью курса является формирование теоретических знаний об эволюции мировой экономики, международной валютной системы, механизмах...

Мировой экономики, управления и права iconБилет №1 Вопрос №1. Понятие мировой экономики, механизм мирового хозяйства и его составные части. Периоды развития мирового хозяйства и их характерные черты. Основные социокультурные теории мирового хозяйства
Понятие мировой экономики (мирового хозяйства, всемирного хозяйства, англ world economy)

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка