Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem»




НазваРассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem»
Дата канвертавання20.01.2013
Памер109.77 Kb.
ТыпРассказ
Е.С. Носикова1


Рассказ Х.Л.Борхеса «Deutsches requiem»

в контексте работы Ф.Ницше «Антихристианин»


«Немецкий реквием» – одно из самых известных произведений И.Брамса. В связи с этим у читателя может возникнуть предположение о том, что фабула рассказа имеет отношение к музыке. Однако это не так. В «Немецком реквиеме» Борхеса речь идет о нацизме. Это своеобразная исповедь заместителя коменданта концентрационного лагеря, ожидающего казни. Нельзя не отметить, что фашизм – лишь одна из рассматриваемых в нем проблем, за которой стоит вопрос о моральной ценности одной из трех мировых религий. Высказанная главным героем мысль о недужности христианства, наведшего на мир «таинственную хворь», является точкой интенсивности, организующей повествование, которое в данной статье будет рассмотрено, прежде всего, в контексте философии Ф.Ницше. Это обусловлено не только авторской отсылкой к работам вышеназванного философа, но и своеобразной инверсией его идей в исследуемом нами произведении. Агрессивная богобоязнь, ощущение кризисности христианства, свойственные Ницше, достаточно сложное отношение к данной религии самого Борхеса, а также создаваемый им внутри произведения диалог контекстов позволяют взглянуть на рассказ с так называемой точки невозврата (предельной насыщенности смыслом) в надежде получения некой истины.

Главный герой – Отто Дитрих цур Линде – потомок воинов, отличившихся во многих сражениях. Образ его складывается в основном благодаря перечню предпочитаемых им в период ученичества авторов (Шопенгауэр, Ницше, Шпенглер). Известно, что он был ранен и стал калекой, а спустя некоторое время назначен заместителем коменданта концентрационного лагеря. Автор показывает нам лишь одну из его жертв, поэта Давида Иерусалема, в чем-то, на наш взгляд, даже схожего с Иисусом Христом. «Это был мужчина лет пятидесяти. Обойденный благами этого мира, гонимый, униженный и поруганный, он посвятил свой дар воспеванию счастья…»[1, 265] Имя данного героя несет большую смысловую нагрузку, являясь намеком на знаменитый библейский персонаж – царя Давида. Кроме того, заключенный, как уже было сказано, является поэтом, царя Давида традиционно считают автором псалмов. Псалом в переводе с греческого означает «хвалебная песнь», и подопечный Отто славит жизнь во всех ее проявлениях. Для главного героя он становится объектом безграничной и, на первый взгляд, необоснованной ненависти. Автор передает его ощущения следующим образом: «Я пережил вместе с ним агонию, я умер вместе с ним, в каком-то смысле погубил себя вместе с ним; так я сделался неуязвимым» [1, 266]. В этом мы видим некий ужасающий способ возвыситься, воскреснуть, «сделаться неуязвимым», погубив свою душу. Тот же метод в своих «Духовных упражнениях» рекомендует и И. Лойола: тому, кто хочет воскреснуть со Христом, необходимо вместе с ним умереть. Упоминание об Игнатии Лойоле в данном тексте возникает не случайно. Дело в том, что ранение, сделавшее Отто калекой и изменившее тем самым ход его дальнейшей жизни, в некоторой степени схоже с фактами биографии вышеупомянутого католического святого. Кроме того, И. Лойола – основатель ордена иезуитов, ратовавшего за возвращение былого величия католической церкви и никогда не отличавшегося истинным христианским милосердием. Широко известен их девиз: «цель оправдывает средства», который, кстати, получает свое воплощение и в тексте Борхеса: «Чтобы воздвигнуть новый порядок, нужно многое разрушить; теперь мы знаем, что среди этого многого – наша Германия. Мы пожертвовали не просто жизнью: мы пожертвовали судьбой любимой Отчизны. Пусть другие клянут и плачут; моя радость в том, что наша жертва не знает пределов и не имеет равных» [1, 267]. Стоит отметить и то, что орден иезуитов, по утверждению С.В. Вострикова, – одно из обществ, являвшихся предтечей нацизма.

Главный герой на протяжении повествования постоянно возвращается к теме религии, несмотря на то, что теологию считает «фантастической наукой», а все связи с христианством разорванными. Однако существует большая разница между верой и наукой о ней. Т.Манн в статье «Философия Ницше в свете нашего опыта» отмечает: «Познать историческое явление - значит убить его. Именно таким путем научное познание покончило с религией, которая теперь находится при последнем издыхании. Историко-критическое исследование христианства, – говорит Ницше, болея душой за уходящее прошлое, – без остатка растворило христианство как религию в науке о христианстве» [6]. От забавной науки и отказывается герой Борхеса. Доводы книжников его не убеждают, а поступки имеют своей целью антирелигиозный катарсис, попытку преодоления того, что не оставляет и мешает жить, травмы не только физической (ранение), но и душевной (ощущение себя неполноценным человеком, калекой). Обратим внимание на обстоятельства полученного героем ранения. Оно происходит «в улочке за синагогой». Разве нельзя считать знаковым моментом, определившим дальнейшую судьбу героя, ранение неподалеку от священного места? Сам автор акцентирует внимание читателя на неслучайности всего происходящего. В тексте упоминается богословское утверждение, согласно которому каждый наш шаг является объективацией воли Всевышнего, а ослабление её ведет к неминуемой гибели. Свою позицию Отто излагает следующим образом: «никто не смог бы существовать, никто не сумел бы выпить воды и отломить хлеба, не будь всякий наш шаг оправдан. Для каждого это оправдание свое…Я жил, ожидая беспощадной войны, которая утвердит нашу веру. И мне было достаточно знать свое место – место простого солдата этих грядущих битв» [1, 264]. Однако его понимание логики жизни оказалось ошибочным. Философские идеи Шопенгауэра приводят его к мысли о том, «что все наши несчастья добровольны». Вера в существование «индивидуальной телеологии», вероятно, и «сближает нас с богами», но не исключает возможности влияния случая или судьбы. Отто, размышляя над тем, что заставило его «искать пули и увечья», понимает, что все дело в невыносимой тяжести той самой веры, от которой он якобы отказался. Этому предшествовали годы учения, о которых читатель может судить лишь по выбору предпочитаемых им авторов: Шопенгауэр, Ницше, Шпенглер и др. «Вначале меня занимала теология, но от этой фантастической науки (и христианской веры как таковой) мой ум навсегда отвадили Шопенгауэр – с помощью прямых доводов, а Шекспир и Брамс – неисчерпаемым своеобразием своих миров… Году в 1927-м в мою жизнь вошли Ницше и Шпенглер» [1, 263]. В работе Шпенглера «Закат Европы» дается перечень характерных особенностей так называемого фаустовского человека, с которыми главный герой категорически не соглашается и даже пишет статью под названием «Расчет со Шпенглером» «… Самое последовательное воплощение черт, именуемых этим литератором фаустианскими, - не путаная драма Гете, а созданная за двадцать веков до нее поэма «De rerum natura» [1, 263], в которой, кстати, есть строчки, посвященные взаимоотношениям человека и религии:

В те времена, как у всех на глазах безобразно влачилась

Жизнь людей на земле под религии тягостным гнетом…

Так в свою очередь ныне религия нашей пятою

Попрана, нас же самих победа возносит до неба… [5]

Возвращаясь к работе Шпенглера, отметим, что фаустовского человека он наделяет такими чертами, как: этический монотеизм, моральный императив, то есть стремление насадить мораль, претендующую на «всеобщее и вечное значение», непрестанная борьба за все сферы существования. «Все фаустовское стремится к исключительному господству», но при этом «дабы наложить на мир форму своей воли, фаустовский человек жертвует самим собой» [3, 527]. Ярким примером такой личности является Ницше, философии которого Шпенглер дает довольно критичную оценку. «Ницше – противник «стадной морали», не способен ограничить свое рвение самим собой». Для этого ему необходимо все человечество. Ему свойственно желание быть «одновременно скептиком и пророком, критиком морали и ее провозвестником» [3, 530]. У героя рассказа Борхеса Ницше, напротив, вызывает неподдельный интерес. В частности, он заимствует у философа идею необходимости для любой переломной эпохи «людей нового типа».

Обратим внимание и на то, во имя чего воевал главный герой – Отто Дитрих цур Линде: «Мир погибал от засилия евреев и порожденного ими недуга – веры в Христа» [1, 267]. По утверждению Т.Манна, «Ницше ставит в вину христианству прежде всего то, что христианство неслыханно подняло значение человеческой личности и таким образом сделало невозможным принесение ее в жертву… Принцип христианства несовместим с принципом естественного отбора» [6]. Христианство как болезнь, упадок, кризис, яд, постепенно отравляющий волю, душу, делающее безжизненным тело, становится объектом «Антихристианина». «Сострадайте слабым», - призывает христианство. «Пусть гибнут слабые и уродливые – первая заповедь нашего человеколюбия. Надо еще помогать им гибнуть… Сострадая, слабеешь… Сострадание разносит заразу страдания», - говорит Ницше [2, 19]. Герой Борхеса проходит проверку жалостью и милосердием. Сострадание для него – принесенный христианством недуг, который необходимо излечить, слабость, которую нужно преодолеть. Поддавшись ей один раз, погибнешь навсегда. Однако, по сути, это и есть психология ничтожно слабой личности, пытающейся найти для себя доказательство собственной силы. В застенке «предательская жалость искушает нас давно забытой любовью». «Жалость к высшему – последний грех Заратустры. И я, признаюсь, почти совершил его, когда к нам перевели из Бреслау известного поэта Давида Иерусалема», - говорит герой Борхеса [1, 265]. «Жалость к высшему…» Эти слова, на наш взгляд, являются лишь одним из примеров признания им собственной неправоты и бессилия. Обратим внимание на описание заключенного: «Мужчина с незабываемыми глазами, пепельным лицом и почти черной бородой, Давид Иерусалем выглядел типичным сефардом, хоть и принадлежал к ничтожным и бесправным ашкенази» [1, 265]. Г.Зеленина в работе под названием «Наикратчайшая история сефардов» утверждает, что «когда-то сефарды были самым многочисленным, самым богатым и самым интеллектуально авторитетным еврейским субэтносом» [4]. Осознание естественного (правда, отнюдь не физического) превосходства противника, ощущение сохраняемой им духовной силы, умение не просто принимать этот мир, но и славить его, радоваться каждой мелочи «со страстью ювелира», не дает покоя Отто. Он медленно и методично доводит своего подопечного до самоубийства. «Не знаю. Понял ли Иерусалем, что я убил его, убивая в себе жалость» [1, 266]. Сострадание – это одна из форм подчинения, Ницше же считает достойным существования лишь то, что способствует возрастанию в человеке воли к власти. «Что дурно? – Все, что идет от слабости» [2, 19]. По его мнению, единственно возможной является жизнь по ту сторону «Севера, льда, смерти», жизнь на пределе сил и возможностей, которая позволит показать твою истинную суровую природу и, по убеждению героя Борхеса, «совлечь с себя прогнившую плоть ветхого человека, чтобы облечься в новую». Все, что препятствует этому, смертельно опасно. Христианское зло заключается в том, что силу оно считает пороком и, меняя полюса главных человеческих ценностей, предпочитает смерть или, как говорил Розанов, «отказ от жизни здесь во имя жизни там». «Нечего приукрашивать христианство – оно вело борьбу не на жизнь, а на смерть с высшим типом человека, оно предало анафеме все основные его инстинкты и извлекло из них зло – лукавство в чистом виде: сильный человек – типичный отверженец» [2, 20]. Христианство предлагает познать некую истину, которая «сделает нас свободными». Ницше же утверждает обратное: там, где главенствует «адвокат небытия» (т.е. жрец), истина a priori вывернута наизнанку. К тому же загробное существование не может быть столпом утверждения жизни. Любой богослов - гений избыточной интерпретации, действующий исключительно в своих интересах, ведь пока существует спрос на грех, неизбежным будет и предложение на его искупление. Христианство неминуемо увеличивает пропасть между человеком и миром, оперируя лишь потусторонними понятиями, не подлежащими верификации. От действительности бежит тот, кого она не устраивает. Формула христианства – «преобладание чувств неудовольствия над чувствами удовольствия». Бог становится в нем «символом костыля для усталых людей», «спасительным якорем для тонущих», богом нищих и грешников. «Он как был евреем, так им и остался, богом закоулков, богом темных углов, мрачных лачуг… Его мировой империей остается подземное царство, подполье – souterrain, лазарет, гетто» [2, 32].

Борхес предлагает читателю героя-антихристианина, однако при этом дает ему понять, что у такого рода философии попросту нет будущего. Текст начинается с перечисления геройски погибших предков, но перечень их подвигов, открывающий рассказ, резко обрывается откровенным признанием самого Отто: «Что до меня, я буду расстрелян как изверг и палач. Суд высказался по этому поводу с исчерпывающей прямотой, я с самого начала признал себя виновным…» Контраст между предком-героем и потомком- трусом – явное свидетельство вырождения. Увечность Отто также является символом нежизнеспособности. Гибнет его брат, уничтожены родовой особняк и лаборатория. «Осажденный всем миром, погибал Третий рейх: он был один против всех, и все – против него» [1, 266]. Гибнут отдельные представители, а вместе с ними и вся нежизнеспособная система. Неожиданно для себя герой понимает, что рад крушению былых идеалов. «Я рад поражению, - думалось мне, - поскольку втайне чувствую себя виновным и только так могу искупить содеянное» [1, 267]. Мир неизбежно погибает от «веры в Христа», а некогда привитые ему меч и беспощадность обратились против тех, кто был уверен в их необходимости. Так Отто Дитрих цур Линде говорит о своих соратниках: «… Мы подобны искуснику, соткавшему лабиринт и обреченному блуждать в нем до конца дней, или царю Давиду, осудившему чужака и обрекшему его на смерть, но вдруг в озарении слышащему: «Этот человек - мы» [1, 267].

Еще раз подчеркнем, что в исследуемом нами произведении практически каждая деталь имеет отношение к религии, формируя соответствующий подтекст. Обратим внимание на название. Реквием – это плач по погибшим, заупокойное католическое богослужение. В рассказе мы видим плач по нации, принесшей себя в жертву ложным идеалам. Брамс впервые использовал характерные для жанра реквиема библейские тексты не на латыни, а на немецком языке, что еще раз подчеркивает в данном произведении необоснованное стремление сверхнарода к мировому господству. Тексту предшествует эпиграф, взятый из Книги Иова: «Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться». Упоминание данного источника является авторским намеком на возможность, а, быть может, и необходимость сопоставления Отто и Иова. Герой Борхеса страдает, страдает и Иов. Отказ Отто от христианства и его ненависть по отношению к Давиду Иерусалему, который становится для него символом всего, что он «ненавидел в своей душе», можно считать своеобразным бунтом против Бога. Но является ли Иов бунтарем? А. Сопровский в статье под названием «О Книге Иова» дает следующий комментарий: «Когда же велик Иов? Он и прежде, и теперь велик. Его величие в его вере… Богобоязненность Иова не была «нравственностью», как его дерзание не есть декадентский «бунт». Нравственность – беспочвенна, общеобязательна для всех, безлична. Бунт безбожен. Страх же Иова, как и его дерзание, есть интимное отношение к личному Богу. Дерзая, Иов не «отрицает» Господа, но перед лицом Его отстаивает свою правду» [7].

Отто тоже отстаивает свою правду. Он уверен в том, что принесенная жертва не напрасна, однако она ничем не вознаграждается. Мнимый Бог ложных идеалов не спасает. Иов же получает возможность начать жизнь заново. Искалеченная (в прямом и переносном смыслах) жизнь заставляет героя рассказа Борхеса отступиться от Бога и только лишь бунтом доказывать право на свое существование. Осознавая ошибочность избранного пути, признавая свою вину, Отто не может раскаяться. «Я рад поражению, - думалось мне, - потому что конец близок и у меня нет больше сил». «Я рад поражению, - думалось мне, поскольку оно настало, поскольку им проникнуто все, что было, есть и будет, поскольку исправлять и оплакивать случившееся – значит покушаться на ход вещей» [1, 267]. Религия – слишком тяжелая ноша, нести которую может далеко не каждый, потому что «погибнуть за веру легче, нежели жить ею одною; сражаться с хищниками в Эфесе не так тяжело (ведь столько безымянных мучеников прошли через это), как стать Павлом, слугой Иисусу Христу; поступок короче человеческого века…» [1, 264-265]

В данном произведении Борхес выступает в несвойственном ему амплуа. Нет ничего удивительного в том, что писатель, не признающий свою принадлежность к религии, показывает читателю героя – антихристианина. Однако это всего лишь одно из авторских проявлений скрытой дидактики. Путем отрицания и сведения к нулю христианской морали, он приводит читателя к выводу о ее необходимости. Кстати, вышеупомянутые слова о неизбежном различии веры и науки о ней, на наш взгляд, применимы и к личности автора, который, считая теологию не только фантастикой, но и предметом изучения, так и не смог доказать (в своем творчестве) отсутствие объекта. Христианская слабость побеждает нехристианскую силу, еще раз доказав свою жизнеспособность (даже в творчестве агностика - Борхеса).


Литература


  1. Борхес Х.Л. Deutsches requiem / Пер. Б.Дубина // Собрание сочинений: В 4 т. Т. 2/ Хорхе Луис Борхес. СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2005.

  2. Ницше Ф. Антихристианин // Сумерки богов / Сост. и общ. ред. А.А.Яковлева. М., 1990.

  3. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. В 2 т. Т. 1./ Пер. с нем. К.А. Свасьяна. М., 1998.

  4. Зеленина Г. Наикратчайшая история сефардов. http://www.migdal.ru/times/98/17251/

  5. Лукреций. Из поэмы «О природе вещей». http://www.lib.ru/POEEAST/LUKRECIJ/lukrecii1_1.txt

  6. Манн Т. Философия Ницше в свете нашего опыта. http://www.nietzsche.ru/read-305.php

  7. Сопровский А. О Книге Иова. http://www.goldentime.ru/hrs_text_032.htm




1 Носикова Екатерина Сергеевна – аспирант кафедры зарубежной литературы КубГУ

Дадаць дакумент у свой блог ці на сайт

Падобныя:

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconСписок рекомендуемой для прочтения литературы к зачету по курсу
Дж. Чосер. Кентерберийские рассказы (Общий пролог. Рассказ рыцаря. Рассказ мельника (или мажордома). Рассказ о сэре Топасе. Рассказ...

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconEvidenziati in giallo I pezzi musicali tratti dal Requiem di Mozart

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconDeutsches Historisches Institut in Moskau
Бонвеч Бернд – д-р, профессор, директор Германского исторического института в Москве

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconКопировал через Либрусек
...

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconРассказ «Рождение оперы», расскажи, как происходило «вхождение»
Прослушав рассказ «Рождение оперы», расскажи, как происходило «вхождение» оперы в жизнь флорентийцев. Используя различные части речи,...

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconКнига рассчитана на всех интересующихся историей культуры, философии, религии
Хорхе Луиса Борхеса (1899 – 1986). Большинство было впервые опубликовано на русском языке в 1992 г в данном сборнике, который переиздается...

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconРассказ о своей школе и о себе. 2 «Следствие ведут знатоки»
Придумайте название для своей команды. Составьте небольшой рассказ о своей школе и о себе

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconРассказ в картинках", так называемое пиктографическое письмо (от латинского pictus нарисованный и от греческого grapho пишу). То есть "
Письмо это конечно же очень несовершенное, ведь прочесть рассказ в картинках можно по-разному. Поэтому, кстати, пиктографию как форму...

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconЗильберквит М. Рождение фортепиано: Рассказ/Художн. Г. Ордынский
Рождение фортепиано: Рассказ/Художн. Г. Ордынский.— М.: Дет лит., 1984.— 64 с, ил

Рассказ Х. Л. Борхеса «Deutsches requiem» iconKv 626) (лат. Requiem заупокойная месса) последнее, незавершённое произведение композитора Вольфганга Амадея Моцарта, над которым он работал перед самой
Сочинение завершили ученики Моцарта, главным образом Франц Ксавер Зюсмайер, тем не менее, Реквием является одним из наиболее известных...

Размесціце кнопку на сваім сайце:
be.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©be.convdocs.org 2012
звярнуцца да адміністрацыі
be.convdocs.org
Галоўная старонка